Записки постороннего (пожарный репортаж)

Единственное в городе шестнадцатиэтажное здание, носящее в местном обиходе гор-деливое прозвище «небоскреб»,  загорелось примерно в семь часов вечера, на закате осеннего дня. Из окон квартиры на девятом этаже клубами повалил густой дым, а очень скоро оттуда же хищными щупальцами вырвались наружу прожорливые языки пламени, в два счета поглотившие заваленный хламом балкон, со звоном разбитого стекла охватив¬шие деревянную раму лоджии, ползущие ввысь и вширь, сыплющие тлеющими углями на нижние выступы, карнизы, веревки с бельем, стреляющие искрами в разные стороны. Прошло всего-то минут десять, а огнем уже была объята вся верхняя часть здания. С об-реченной готовностью к неизбежной гибели, с унылой беззащитностью и видимой безуча-стностью набирающей мощь разгулявшейся стихии поддавались метры нетронутых про-странств, еще бутафорски красующихся девственной целостностью, но уже местами пе-репачканные сажей и золой, закопченные и измаранные, словно отмеченные печатью злого рока. Будто щелчком разрегулированного телевизора, на тихой полусонной улице включились крики, плач, вопли с мольбой о помощи, гвалт и гомон на фоне растущего шума ревущего победным гулом и треском большого пожара.
Первые зеваки появились у «небоскреба» немедленно после начала пожара, если даже не чуть раньше – возможно, они уже заранее, задолго, уже давно стояли здесь и ждали, когда дом загорится или когда случится что-либо подобное, что-нибудь из ряда вон выходящее, что-то захватывающе чрезвычайное. Они, первые зеваки, по праву оче¬видного преимущества, выбрали себе самые лучшие места для обозрения происходящего, но оставались в неуверенности, что выбранные ими места есть самые лучшие, а потому умудрялись толпиться и толкаться, даже находясь в немногочисленном количестве вокруг целого здания. Азарт при выборе расположения подогревался заметно прибывающим лю¬дом, который слегка припоздал к началу действия, а потому добавлял к ажиотажу допол-нительную интригу вопросами о том, что случилось, почему да как.
В половине восьмого к горящему зданию прибыли пожарные машины, созвав си-ренами со всей округи тех, кто еще не знал о случившемся событии, но был способен слы-шать и передвигаться. В том числе и женщину из соседнего жилого корпуса, второпях со-бравшую малолетнего ребенка для внеплановой прогулки, выскочившую на улицу со следа-ми крема на лице, с бигудями в волосах, одетую в халат и комнатные шлепанцы на босу ногу, с недоумевающим, готовым расплакаться дитем на руках.
– Смотри, Ванечка, - умиленно ворковала полураздетая мамаша, – смотри, как до¬мик пуф! и нету, тю-тю домика. Запомни, Ванюсенька, огонь – это вава, бо-бо! Ах, какой умница, он пальчиком показывает! Скажи, Ванюсенеченька, тю-тю домика, пуф!
– Точно, блин, тю-тю на хрен… – солидарно разглагольствовал не совсем твердо стоящий поблизости плюгавый мужичок в рабочей телогрейке. – А у меня как раз сюда не-давно наш начальник участка переехал. Ссуду взял на покупку квартиры, кучу денег на ре-монт угробил. Мы ведь говорили ему, что такое дело обмыть надо, как полагается. А он же нет, куда там, говорит, я и без того весь в долгах, как в шелках. Даже литр пожадничал, не говоря уж о том, чтобы стол нам накрыть, с нами посидеть, выпить чин-чинарем за новосе-лье… Ну и что теперь? Все прахом пошло, как мы ему и обещали! Тю-тю, на хрен, так ему и надо! – мужичок продолжал ехидно ораторствовать, распаляясь от переполняющей его зави-стливой злости, которая стала отчасти понятна после следующих слов: – Будет знать, такой-сякой, как меня премии лишать за вид в нетрезвом состоянии, когда я вовсе не пьяный был, а всего лишь с похмелья, после вчерашнего. Даже если я и пил до утра на свои кровные, че-стно заработанные не на рабочем месте, то ему ведь какое дело? Ежели у нас теперь демо-кратия, то каждый может выпивать без разрешения начальства, верно я говорю? – вопро-сительно искал он поддержки у окружающих.
– Вот она до чего, пьянка-то доводит, – ворчливо бубнила в спину мужичку благо-образная старушка с продуктовой кошелкой. – Может, в этом доме кто нетрезвый и запа¬лил свою хату, а оно дальше перекинулось. Он, наверное, самогонку гнал, а аппарат и ба¬бахнул. Я вот, как помню, еще в своем доме жила, так у нас сосед…
– Не, бабка, – зачем-то плутовато подмигивая, вступил в обсуждение крупный мужчи-на с изрядным брюшком, жирно свисающим из растянутой резинки трико, – если б самогон-ный аппарат бабахнул, то след от взрыва остался бы или звук бабаха слышно было.
– Не скажите, гражданин, – словоохотливо вмешался в беседу внешне приличный ин-теллигент, держащий на отлете в холеной руке театральный бинокль, – самогонные ап-параты возгораются по-разному и подобный процесс не всегда сопровождается взрывом или, как вы изволили выразиться, бабахом. Да и вообще, взрыв, знаете ли, он не всегда типичен в общераспространенном понимании данного термина…
– Взорвали дом, да? – оживленно зашушукалась ватага вездесущих подростков. – На-конец-то террористы и до нашего города добрались! Жаль, что они не школу грохнули, а ка-кой-то дом.
– А я б за тыщу баксов сам в школу бомбу принес.
– И я бы принес, в кабинет директора подложил, – вдохновенно состязались в го-товности к подлому геройству пацаны, – а еще одну бомбу училке по русскому языку, она мне вчера двойку за диктант поставила.
– А я бы сам в боевики пошел, – мечтательно вздохнул прыщавый сопляк в очках с лопнувшей линзой. – Только меня не возьмут из-за близорукости.
– Ха, близорукость! – пренебрежительно отозвался старший из них, циничный пере-росток с рыскающим взглядом, – чтобы бомбу заложить, хорошее зрение иметь не обяза-тельно.
– Искренне сожалею, молодые люди, но вынужден с прискорбием отметить вашу не-компетентность, – авторитетно прокомментировал ребячью болтовню интеллигент с би-ноклем. – Вы, очевидно, упускаете из виду, что заряды терактного предназначения обычно закладываются в подвальной части строений…
– Точно! – с жаром воскликнул долговязый заводила, – это никакие не боевики, а это бандиты криминальные разборки учинили, какого-то авторитета насмерть убили. Я его знаю, того авторитета, он у меня как-то раз сдачу возле магазина забрал и чуть не за¬резал! А мой двоюродный братан обещал, что с ним разберется.
– Так ведь ты говорил, что твой двоюродный брат в тюрьме сидит, – растерянно уди-вился юный очкарик.
– Ну да, он как только выйдет из тюрьмы, так сразу и обещал…
– Так ведь ты говорил, что он пожизненный срок получил, – не унимался прыщавый собеседник, непонятливый дознаватель.
– Хочешь, я тебе в ухо дам? – неожиданно предложил ему компаньон, уставший от непрошенных подсказок.
– Бросьте ссориться, – своевременно встрял в накалившийся диалог один из спутни-ков, – вон глядите, из окон барахло выбрасывают. Пойдемте, скажем, что это наше или, мо-жет быть, просто так что-нибудь стащим…
С высоты пятого-шестого этажа добровольные помощники с видом озабоченной храб-рости швыряли вниз телевизоры, светильники, вазы, сервизы и прочую посуду. Не¬сколько мужчин торопливо и суматошно пытались вытащить наружу старинный громозд¬кий шкаф, но не сумели протолкнуть его через узкий лестничный пролет и забаррикади¬ровали неуклюжей мебелью выход из подъезда – незадачливые грузчики панически рину¬лись выбираться из западни, ломая дверцы и доски корпуса антикварного трофея, кого-то наглухо прищемили к стене и он истошно заорал от боли и испуга.
Другие расторопные добровольцы убедительно и настойчиво предлагали свои посильные услуги хозяину бакалейной лавки, расположенной в угловой пристройке к «небоскребу». Они шумно и бесцеремонно, хаотично передвигались по магазинчику, по-путно ухватывая то коробку с куриными окорочками, то ящик со спиртным, а то кассу с наличностью.
– Положьте на место! – возбужденно командовал молодой упитанный купчик, вы-хватывая из цепких объятий непрошенных спасателей пакеты, кульки, бутылки, купюры. – Верните сейчас же, пусть лежит, где стояло!
– Так ведь сгорит твое имущество, к едрене фене, не за грош добро сгинет! – взбу-доражено доказывали увлеченные мародеры с сочувственными минами на плотоядных фи-зиономиях. – Тебе же прямой убыток, а мы только ради твоей пользы стараемся, можно ска-зать, жизнью рискуем… – доказывали они, набивая карманы и пазухи, торопливо жуя и гло-тая.
– Пусть оно лучше так, чем кому-то бесплатно достанется, – воинственно рычал хо-зяин магазина. – Я вам не спонсор, чтобы всех обеспечивать. А, кроме того, здесь все застра-ховано – пусть лучше сгорит, чем потом доказывать, что оно и вправду сгорело. Я, может быть, еще сейчас товар сюда завезу, раз уж так повезло…
Старушка с кошелкой, тем временем, выпросила у интеллигента театральный би¬нокль на пять минут и, забыв смотреть в него, близоруко щурилась в сторону пожара, рас-судительно строя гипотезы:
– Тут ведь, скорее всего, самодельный обогреватель или электроплитка замыканием коротнула, – делилась версиями достойная обладательница лавров миссис Марпл, – ото-пление-то пока так и не думают давать, а с газом вечные перебои. Может, электричество у них, опять же, как обычно, отключили, а кто-то свечку или керосинку зажженную опро-кинул. Вот, я помню, во время войны еще дело было…
– Ты, бабуля, не иначе, как войну с французами вспомнила, когда все Москва пого-рела, – остроумно подметил толстяк в трико и натянуто хохотнул. – Не иначе, как и у нас ка-кой-никакой завалящий француз приблудился аж с тыщи восемьсот двенадцатого году, до сей поры партизанит. Глядишь, полыхнет весь наш городишко синим пламенем, туда ему и дорога!
– В соседних домах, не будь дураки, жильцы могли бы и сами себе, за компанию, по-жар устроить, как будто не загорелось у них, а перекинулось, – задумчиво разродилась неле-пой идеей мамаша с ребенком. – Глядишь, нам бы жилье новое выделили, компенса¬цию вы-платили и за моральный ущерб добавили. По нынешним законам, при ловком ад¬вокате, мо-ральный ущерб больше целого дома стоит.
– Так эти, из шестнадцатиэтажки,  небоскреб их так, – витиевато выругался мужи¬чок в фуфайке, – скорее всего, сами и подпалили из-за собственного морального ущерба. Сговорились промежду собой, наверное, потому что всех сразу, даже если дознаются, не имеют права судить. Если всех сразу судить, то это уже против демократии получается…
Где-то на подступах к толпе заунывно рыдал тревожный сигнал «Скорой помощи» – белый РАФ с красным крестом на борту со скоростью хромой улитки пробирался к го-рящему зданию, нещадно клаксоня, шоферски матерясь из кабины на два голоса. Подъе¬хав на расстоянии пары сотен метров, автомобиль уткнулся в сплошной заслон из алчных разинь, и замер.
– Уйдите с дороги! – орал синий от бешенства доктор. – Уйдите, нам надо проехать! Уйдите, там же раненные, обожженные, они ведь умирают, им нужна помощь! Уйдите!
Его истошные вопли привлекли внимание других зевак, которые не замедлили явиться ближе к эпицентру живых событий и новых впечатлений.  Уже не перед машиной, а сплошь вокруг нее образовалась давка.
– А, чтоб вас! – в сердцах воскликнул врач и, схватив свой саквояж, ринулся с под-ножки в кишащий муравейник, норовя пробраться сквозь плотное скопление тел. Часть лю-дей ринулась от него, пытаясь освободить проход, часть ринулась за ним, чтобы не пропус-тить зрелище пострадавших жертв, часть принялась помогать медику распихивать передних, задние принялись толкать его в спину для полноты эффекта целенаправленного движения, усиленного десятком плеч, локтей, коленок. Доктора смяли, сбили, уронили на асфальт, из его рук выпал чемоданчик и, раскрывшись, вывалил под топчущиеся  ноги шприцы, ампулы, бинт с ватой, упаковки лекарств – кто-то взялся их собирать и воровато прятать в рукавах, кто-то небрежно или случайно пинал их, кто-то ради озорства давил их каблуком, хрустя стеклом и по колено благоухая фармакологией.
Неподалеку от горящего дома, в прямой видимости пожара, на пожухлой траве газона уселась компания эстетствующих выпивох, разложивших на обрывке газеты скудную снедь, под деревом расставили батарею бутылок дешевого вина.
– Хорошо горит! – с пафосом подметил один из них. – Как в народе говорится, гори-гори ясно, чтобы не погасло. Давно я не помню в нашем городе таких пожаров.
– Э, да разве это пожар? – пренебрежительно отозвался другой. – Вот, помню, когда я был в армии, то служил на Севере. Там мы как-то со служаками перепились и с пьяных глаз тайгу подожгли. Вот это было да, вот это горело, так горело! Тыщи гектаров лесу как корова языком слизнула, убытки на многие миллионы, зверья всякого передохло неисчислимо. Так тот пожар неделю самолетами тушили, нас мобилизовали, гражданских нагнали…
– Ну, и что вам было за это?
– Что было? Благодарность за участие в тушении. Всей нашей части какой-то ихний начальник спасибо выразил, а мы балдели. Давайте выпьем за молодость, которая не зря прошла и есть, что вспомнить.
– Да, такое событие на всю жизнь, а не то, что всего один дом горит, – блаженно зави-довал третий, закусывая муторное пойло соленой луковицей, громко чавкая от полноты чувств. – Один дом, который и не сгорит полностью, а все равно его скоро погасят.
– Какое там, скоро! – возмутился первый. – Вон, всего три  пожарных машины стоят, когда они управятся?
– А они не только машинами тушат, – возразил третий, – они несколько рукавов на-прямую к водопроводу подсоединили, оттуда и заливают огонь. Я это точно знаю, я ведь здесь когда-то сантехником работал, сам эту систему на всякий экстренный случай отлажи-вал.
– Тогда, конечно, скоро погасят, – разочарованно опечалился второй.
– Слушайте, мужики! – торжественно провозгласил третий, перестав жевать от види-мого напряжения мозгов. – Я же ведь, елки-палки, знаю, как подачу воды перекрыть по тому водопроводу. Аварийный вентиль в колодце за углом, о нем мало кто знает, его даже на схе-ме нету. Айда, выключим!
– Ну, ты молодец! Вот так придумал! – оживленно отреагировали собутыльники. – Классный прикол ты сочинил, зря мы тебя все время тупым балбесом обзываем, айда быст-рее.
Собрав свой нехитрый провиант, тройка недоделанных юмористов с ретивым ржанием удалилась. На место недавнего пикника почти немедленно, едва ли не сразу явилась, вывалившись из дверей шикарной «иномарки», группа молодых парней и девушек, которые, шумя, громко хохоча и целуясь между собой, стали здесь же художественно фотографироваться на фоне пожара.
– А я, вообще, первый раз как бы вижу такую как бы красоту своими как бы глазами, - восхищенно млела накрашенная девица в микроскопической юбчонке.
– Ништяк, подруга, все в жизни надо испытать! – невпопад подзадоривал ее сутулый угловатый кавалер. – Я ведь обещал, что сегодня не будет скучно! – хвастал он с таким ви-дом, будто сам имел непосредственное отношение к чужой беде, словно именно он организо-вал поджог.
– Шампанского! – лихо выкрикнул вальяжный юноша в стильном костюме, – Шам-панского и ананасов! А потом поедем в казино. У меня есть примета: если у кого-то горе, то мне везет. Сегодня я поставлю на номер этого дома…
Взвизгнув тормозами, отметился прибытием микроавтобус единственного местного телевидения. Бледная суперзвезда информационного эфира, ухватившись обеими руками за микрофон, артистично вытаращила глаза и надсадно задышала:
– Чрезвычайное происшествие на главной улице города! По счастью, наша съемочная группа первая вовремя успела на место события, чтобы подробно рассказать вам о нем. Итак, наше ти-ви представляет суперзахватывающий суперсюжет, навроде триллера, не хуже, чем на настоящем ти-ви. Ситуацию в виде обстановки вы видите за моей спиной, а еще можно добавить, что трагедия наверняка повлекла за собой тяжелые последствия для всяких там по-страдавших, которые не любят смотреть нашу передачу. Хи-хи, это я, как вы понимаете, шу-чу. Кто-то наверняка погиб, кто-то ранен, сотни людей остались без крова над головой и даже без пола под ногами, но напоминаем вам, что строительная фирма «Хозяин и мастер» способна по вашему заказу выполнить любые работы по евродизайну жилья…
Не дожидаясь, пока до экранной кумирши доберутся праздные почитатели, телевизи-онщики быстро погрузились в свой транспорт, на котором почему-то красовались аляповатые английские буквы TV, и были таковы. Народ хлынул обратно к стенам пожарища, чтобы и дальше беспрепятственно глазеть на события, откуда его тщетно пытались оттеснить, отодвинуть, оттолкнуть пожарные, которые едва сдерживали напор толпы и которым по этой причине некогда было тушить пламя.
 – Не пихайся, не имеешь права! – возмущенно, с чувством праведного негодования, спорили люди с пожарниками, – убери руки, не лапай! Ты что, купил это место, или как? Сатрапы, держиморды, не смейте ограничивать нашу свободу! Граждане, к оружию!
Назревала драка, но она не успела произойти, так как огонь добрался до подсобного помещения, в котором слесари-водопроводчики местного ЖЭКа, вопреки всем нормам и правилам техники безопасности, хранили баллоны с кислородом, ацетиленом и пропаном, емкости с горюче-смазочными материалами. Здание взорвалось и рухнуло, придавив всех ротозеев, стоящих справа от него и доставив новое зрелищное удовольствие тем, кто стоял слева.