Разнесчастный человек

-Здравствуйте   бабушка. Я Света!- к Анне Тимофеевне, подошла маленькая   остроносенькая девочка,  лет пяти. Анна  Тимофеевна поздоровалась, удивленная   неожиданным   знакомством.
-Бабушка, а у вас девочка естъ?- спросила Светочка непринужденным,  естественным тоном, словно   у   старой   знакомой.
- Нет, ласточка, девочки  у нас нет. У нас  одни малъчики - улыбнулась   Анна   Тимофеевна.
- Ну, прямо беда! Не с кем дружить. И Ленка, уехала к бабуш¬ке - paзочарованно   произнесла  она  и вдруг глубокомысленно добавила - А мальчишки, это   совсем   не   то. Правда,  бабушка? – и, не ожидая ответа, продолжила - Разве  они,  что понимают   в  наших девчоночьих секретах - сокрушенно вздохнула – И, что  я  такая  разнесчастная?
Наступила пауза. Но, настроение ее вдруг  поменялось, как у шаловливого котенка, который лишь на миг застыл, перед тем как снова, чего-нибудь вытворить.  
Она   вскидывает   голову  и показывает пальчиком   вверх:
- Смотрите, смотрите,а там, в окне, стоит Колька.Наверно опять  заперли.
Анна   Тимофеевна поворачивается,  преодолевая  еще  боль  во всем  теле.
Болезнь,   еще   дает   о   себе знать,   ведь совсем еще  недавно, как ее выписали из больницы и сын на время, забрал  к себе пожить. А   с  четвертого   этажа, прижавшись носиком   к оконному стеклу, тоскливо взирал на них, худенький   мальчик. У , Анны   Тимофеевны,  защемило внутри, такой уж   жалостливый вид   был   у   Кольки и она   резко   отворачивается, словно   чувствуя  и свою  вину  за  то,   что его держат взаперти.
Она   слегка повернулась, поглядев на дорогу, вдоль высотного дома.   Сына,  еще не   было видно. Видимо, не   так-то легко  было  поймать такси, в этом  новом   и отдаленном  микрорайоне. Ее   взгляд,   невольно скользнул   по   дому, по   этой высоченной, белесой,   словно   бы   сахарной   глыбе,   казалось   придавившей , Анну Тимофеевну,    своей    массой  и ей,  невыносимо,  захотелось домой, в    свою  уютную,  маленькую    хатку,    где   всегда так легко дышалось.
- Бабушка - вывел ее   из   раздумья,  легкий, детский  голосок - А  можно  я рядом с вами   посижу?
- Садись,   родненькая,    садись, - приветливо пригласила Анна Тимофеевна.
Сбитая, наскоро, временная скамейка, была пока единственной у их подъезда, на этом новострое. Район еще был необжит,  и даже на клумбах земля пока еще была навалена горой  и не разбросана, так, что видно строителям не до скамеек  было.
Анна Тимофеевна, грузно, преодолевая боль, с виноватой улыбкой, что не догадалась сама предложить, Светочке, сесть, слегка подвинулась, хотя места было предостаточно.
Света, опираясь на  лежащий сбоку камушек, с трудом влезла, на высоковатую для нее, скамейку и ерзая, поудобнее устраиваясь, пододвинулась поближе к бабушке.
И вдруг она удивленно и радостно воскликнула, да так, что Анна Тжмофеевна   вздрогнула.
-Бабушка! Унас же с вами одинакове тапочки. Глядите.
Бабушкины   распухшие   ноги,   давно  уже не  влезали в туфли, и она привыкла к своим,   слегка потертым,  но удобным домашним тапоч¬кам, с расшитым наверху незамысловатым, цветным узором. Узор на тапочках  у них   действительно был   чем-то схож. Светочка, рассудительно заключила, под утвердительное покачивание красного банта на  голове.
-Это же хорошо, бабушка, что у нас похожи так тапочки. Значит, мы где-то с вами встречались и, наверно, тогда  когда их покупали и  где-то в одном месте.
-Хорошо, родная, еще как хорошо. Конешно, встречались, только, тогда просто не заметили друг друга - и  добрая, лучистая, от морщинок, улыбка разбежалась по ее лицу.
-Бабушка, а ты, наверное, кого-то ждешь? - поинтересовалась девочка и  как-то  озабоченно, по-взрослому, успокоила ее - Бабушка,не волнуйся,за тобой обязательно придут. Не забудут тебя.
-Анна Тимофеевна, растроганно посмотрела на нее. Заметила ж дите, что она все время поглядывает на угол дома, откуда выворачивалась, еще, пока, только, щебнем  засыпанная дорога.
-Ах, ты глазастенькая. Дожидаюсь родненькая. Погостила вот и теперь домой пора.
- Зачем же ты, бабушка, уезжаешь. Ты ж говорила, у тебя мальчики есть.Ты же, наверное, очень им нужна. Как же они без бабушки?- и она, укоризненно покачала головой, и бантик,  качаясь, словно тоже укорял, Анну Тимофеевну-Вот, у Кольки, нет бабушки и как ему плохо. А, то бы он вышел с бабушкой,пока родители на работе, и гулял с нами.
Анна Тимофеевна, невольно подняла голову,но ,Кольки,в окне видно больше не было.
Она вздохнула - К дедушке, Светочка,моя маленькая надо  ехать. Он  же там   один. И ТОЖЕ болеет. Как же он там без меня?
-Не маленькая я?- вдруг   обиженно   надула губки   Светочка   и ее быстрые глазки погрустнели, но в следующих миг, встрепенувшись, она сообщила - Бабушка, а я уже умею читать - словно этим подтверждая свою взрослость и поправив бантик с жалостливой ноткой спросила - И чего он, дедушка, у тебя такой беспомощный и больной?- и, заглянув в глаза Анны Тимофеевны, вдруг попросила – А, то бы оставалась? Мы бы с тобой каждый день встречались на этой скамеечке. А, хочешь - вскрикнула она - я тебе фантик подарю?
И сpaзy же, торопливо, словно   боясь, что бабушка откажется от подарка, порылась в кар¬машке, своего старенького платъица, явно перешитого со взрослого, извлекая оттуда вместе  с помятым   фантиком,  еще  и пробитый компостером, трамвайный   талон. Уложив их на скамеечку, внезапно, как-то по-бабьи, всплеснув   руками, ворчливо удивилась - Надо же? И откуда,  только  у  меня этот талон, на  трамвайчик? Вроде бы никуда  не езжу – и вдруг важно добавила - Совсем забыла, я ж, иногда, на базар, за продутами езжу - подчеркивая этими словами, что, мол, человек я самостоятелыый, а ее пальчики,   тем   временем   уже складывали  аккуратненько талончик, и прятали его обратно в кармашек. Анна   Тимофеевна еле сдержала улыбку. Девочка  ей  явно  нравилась, своей наивно - взрослой   манерой   держаться. А фантик Светочка положила бабушке в руку- Это тебе, бабушка, мой подарочек,чтобы ты меня вспоминала иногда и еще приезжала.
Анна Тимофеевна, едва сдерживаясь от слез умиления, разглаживала фантик, не в силах произнести ни слова. И вдруг, она, разглаживая фантик, ощутила, какую-то одинокость девочки в этом большом и безучастном мире.  Как помочь этому маленькому человечку, почувствовать себя не одинокой.
Анна Тимофеевна, наконец, произнесла, нарушив паузу – Красивый какой и  с рисунком. Спасибо Светочка и с трудом наклонившись, поцеловала ее. Светочка, прижалась к ней теплым комочком и так словно прилипла.Анна Тимофеевна взглянув на нее , подумала-Свести бы ее с внуками,   даром, что постарше, а эта девочка хоть и младше, а уму-разуму еще бы их  поучила.
А девочка, словно угадав ход ее мыслей, вдруг попросила - Бабушка, а   давай ты пока посидишь, подождешь   здесь, а я сбегаю поиграть с  твоими   мальчиками?
-    Родненькая, так   они еще вчера вечером,  вместе со своей мамой уехали, погостить у другой   бабушки – начала, было она обьяснять, но заметив как  сникла от этих   слов девочка, ласково погладила ее по белокурой головке,  со сползшим набок бантом, успокаивая - Не   расстраивайся, ласточка. Ты же рядом живешь. Как только приедут, заходи в квартиру двадцать пятую, скажешь от бабушки Анны Тимофеевны. Сейчас мой сынок подойдет и я познакомлю тебя с ним. А,пока,давай я бантик тебе поправлю.
-Не   надо - расстроившись отстранилась Светочка ,но помолчав немного,тихо  согласилась  -Давайте. Поправляйте.
Анна Тимофеевна, поглаживая Светочку по головке, перевязала заново бантик.  А та вдруг тяжело вздохнула - Вот   видите, какая я разнесчастная. И дома такая же несчастная,хуже Кольки мне. И мамочка разнесчастная. Папа все время на нас кричит. А зачем нас ругать? Мама, когда он сильно ругается, ко мне на койку приходит. У меня кровать большущая, на ней, когда-то моя бабушка спала. Мама, придет  и плачет, и я с ней  плачу. Она говорит, вот если бы папа перестал пить, тогда бы у нас совсем другая жизнь была. Мы бы как люди зажили. И бабушки у меня уже нет.
Взволнованная, Анна Тимофеевна, спросила - А где же бабушки?
-Мамина бабушка умерла. Добрая, наверно, была. Я тогда, когда ее не стало, совсем еще маленькой была. Мама рассказывала, что бабушка очень сильно болела. А, папину бабушку, я один раз, лишь и видела. Она тоже любит выпить и ей некогда со мною возиться.
Растревоженной, невольной откровенностью девочки, Анне Тимофеевне, захотелось сделать что-то приятное Светочке, но она могла, лишь только посочувствовать и хоть как-то отвлечь ее от грустных мыслей. Но на нее саму нахлынули печальные мысли -Безотцовщина ,  при   живых отцах- заскребло у нее внутри от боли.
И вдруг, Анну Тимофеевну, словно обожгло  изнутри, чем-то, нахлынувшим издалека.
Она ведь до сих пор помнит, как осенний дождь недобро хлестал их, провожая на чужбину.
Их с мамой, затолкали в вагоны для перевозки скота, закрыли и повезли в далекую и страшную для нее Германию. А до этого их гнали как скот,подгоняя окриками,словно батогами по бескрайней дороге в  степи. А до этого- папу, вместе с другими мужиками, расстреляли на глазах у них. Партизанам пощады не было.Выстроили женщин и детей, так чтобы видели, что бывает за неповиновение новой власти.Она помнит, как шапка с головы папы упала и он растрепанный,но с твердым,ушедшим в себя взглядом, при выстрелах даже не вздрогнул. Хотя, она в этот момент зажмурила глаза, но она знала, что так оно и было. И только потом дождевые капли отблескивали на побелевшем отцовском лбу. И это может ей показалось. Но запомнилось, почему-то, как признак смерти, потому, что она видела в бараках такие же побледневшие, тускло отблескивающие лбы у умерших взрослых и детей, которых потом , неизвестно куда уносили.
А , мама,сразу поседела, как не стало папы. После первых же выстрелов. Может и у нее, потому так рано, еще с  юности пробилась седина. Как долго память держит дорогие моменты довоенной жизни. Будто вчера все было.И помнится ощущение родительских прикосновений. Она до сих пор помнит , как папа носил ее на плечах,придерживая за ноги, он мчался, а иногда с гиканьем, как лошадка,а она кричала от восторга и страха.И мама заливисто смеялась,радуясь ее радостью. А она в этот момент, была самой высокой в мире. И ей было и боязно и весело,и перед ней, такие просторы открывались. А что осталось из того - только ощущение одиночества,которое обострилось,после смерти мамы. Оно иногда и сейчас  саднило ее изнутри. Ведь мама, так недолго пожила, после освобождения из концлагеря их.
Вдруг, Анна Тимофеевна, почувствовала, как ее, видать уже давно, обеспокоенно дергают за руку. До нее донесся, Светочкин голос, взволнованно, как заведенный, повторяющий - Бабушка, бабушка тебе плохо?
Охваченные смятением пронзительные девочкины глаза вглядывались в Анну Тимофеевну, с сочувствием, словно говоря - Ты тоже бабушка, такая же, как и я разнесчастная. Она ощутила эту разделенную с ней боль и поняла, что надо как-то выходить из этого положения, чтоб не расстраивать совсем Светочку.
И не избежав предательской дрожи в голосе, попросила, чтобы отвлечь девочку
-Светочка , ласточка,ты же говорила, что умеешь читать. Прочитай родненькая, что это за такой необыкновенный фантик, ты мне подарила? А то я, совсем стала слепой, никак не разберу буковок. И очки забыла дома.
Светочка, бережно взяв фантик, медленно и протяжно прочла по слогам - Ма-с- ка-рад
-Кто же тебя  научил? - искренно   подивилась   Анна Тимофеевна, украдкой    стерев   слезинки   с уголков   глаз.
-А я сама бабушка. По букварю, по картинкам  в букваре и  разучила.Мама, чуть-чуточку подсказала и всё – с достоинством ответила Светочка и, внезапно, взглянув с лукавинкой на Анну Тимофеевну, будто сообщая о чем-то загадочном, поведя худенькими плечиками, таинственно прошептала - Я   уже   и сказки сама читаю- и вдруг, она встрепенулась-Бабушка, а хочешь, я сейчас мигом,  как ласточка- брызгнула   она  искорками глаз,слетаю и принесу самую мою любимую  сказку. Не дожидаясь  ответа и, правда, словно слетела со  скамейки, только неловко как-то свалившись, не на шутку испугала  Анну Тимофеену, но  тут, же подскочив,    стремглав  помчалаеь  к  подъезду,  на ходу   потирая  ушибленное  колено. На пороге, вдруг останови¬лась и, оглянувшись,    попросила   с мольбой   в   глазах
-Бабушка, ты же  смотри без меня   никуда   не   уезжай, пожалуйста.
У   Анны Тимофеевны, от этих слов слегка запершило  в горле и она  не   в силах уже ответить, лишь  махнула рукой, дав понять – Никуда,
мол, не денусь от тебя. Не уеду. Беги уж.
И   в  самом деле,  через  считанные  секунды,   из   дверей подъезда вылетела,    вернее,   выпорхнула,    Светочка.   В   руках она   держала большую,   красочную книгу.
 - Ну, вот и я! - радостно воскликнула она. Глаза ее  горели торжеством.
Она, пыхтя, взгромоздилась на  скамейку. Анна Тимофеевна, еле успела перехватить у нее книгу.  А, Светочка, усевшись, сразу же взяла книгу и без промедления,лишь предупредив,что сказка про страшного серого волка,начала по слогам читать сказку. А потом, это как-то  получилось  незаметно,  Анна Тимофеевна, помогая  ей читать, досказала всю  сказку до конца и беэ   книги. А Света, примолкшая,    внимательно дослушав,    поведя   удивленно крылышками   бровей,     неожиданно   заявила - Бабушка,   а у тебя совсем,   пресовсем получилась  не страшной    сказка. А мне она такой страшной, казалась.Б-р-р-мотнула она бантиком -   Мне   она  с твоего пересказа, даже больше  понравилась - и тихонечко добавила- Бабушка,   ты   только, вот на чуть-чуть,настолечко -  выставила   она   кончик   замусоленного   пальчика-Ошиблась,  но это  ничего и даже так лучше получилось -   успокоила  она Анну Тимофеевну.
И   вдруг, наклонившись  к  Анне   Тимофеевне и  заглядывая ,  внимательным взглядом,  в ее  глаза  неуверенно  спросила -Бабушка, а   ты  бы не  могла погостить   у   меня? - и поспешно   добавила - У меня   еще много   разных   книжек, но   никто   же ,  никтожечки   мне их  не читает, как ты. Мама все время на работе и потом уставшая приходит.А, папе всегда некогда.
Из-за  угла  дома  в этот  момент  показалось,    бледнозеленого   цвета, такси.   Девочка, увидев  легковую машину, словно почувствовав, что это за   бабушкой,,   неожиданно, схватила   руку   Анны   Тимофеевны   и прижала   к своим   теплым   подрагивающим губам.   У  Анны   Тимофеевны, слезы   навернулись    на   глаза.
- Что   ты, что   ты, деточка - прошептала она, сдавленным голосом.
-А   как   же я? - обжег ее   невнятный,   горячий шепот девочки.
Анна   Тимофеевна,  потрясенная,   слегка   потянула руку   и   та с трудом выскользнула из влажных  ладошек Светы.
Она,   неловко,   прижала   к себе девочку, ощущая вздрагивающ маленькое тельце и пытаясь  ее успокоить почувствовала,  как   трепещет, бьется  в  груди Светочки, сердечко,словно, загнанный в клетку воробышек  и   это   еще   больше расстроило Анну Тимофеевну.
- Что, это с  вами, мам? - обеспокоенно    спросил   сын, быстро подходя  к Анне Тимофеевне.  Она ,  лишь  обесиленно  опустила руки, отпуская Свету, не   замечая   текущих  по  щекам слез. Медленно, поддерживаемая   сыном, и   тяжело   припадая на   палку, уходила   Анна   Тимофеевна. Девочка, прижав к себе книгу, сжавшись   комочком, потерянно стояла,   не   поднимая   головы. Не  дойдя  до   такси, Анна   Тимофеевна, вдруг обернулась и  тихо окликнула    - Светочка!   Ты   же меня жди - и  улыбнулась сквозь слезы - Я обязательно еще приеду.
Светочка подняла мокрое, заплаканное  личико и в нем промелькнуло, едва уловимое встречное светлое чувство, будто она этих слов и ждала.
  Но внезапно, ее личико вновь омрачилось. Света, снова стояла вся сникшая.  Машина тронуласъ. Светочка   вдруг, словно очнувшись,  слегка   пошатнулась и торопливо   замахала рукой, будто надломленной, тоненькой  веточкой, вслед уходящей за угол дома машине,
Но,  Анна Тимофеевна, ее уже не видела.