Рагабда

 

 

 

«Меня зовут Катя, мне двенадцать лет. Мои родители – преподаватели литературы. Я люблю ходить в школу и приношу домой только хорошие оценки.

Однажды в школе был праздник. Учительница повела нас на необычную экскурсию. В стене нашего класса открылась дверь, и она провела нас куда-то, вероятно, в другое измерение, сказав, что здесь расположен единственный в мире музей сантехники. И правда: перед нашими глазами предстали огромные унитазы, которые были во много раз больше человеческого роста. Они стояли близко друг к другу по периметру огромной комнаты. Некоторые имели бачок, некоторые – нет. Я забралась по лестнице на один из них. У унитаза было очень скользкое сидение, а дырка такая огромная, что я могла туда запросто провалиться. Мне стало страшно, я чувствовала себя беззащитным отходом, который смывают в жерло фаянсового друга.

Вдруг я поскользнулась и чуть не упала. От страха мне захотелось бежать, но ступеньки, по которым я поднималась, были влажные, и я постоянно скользила. Раздался странный грохот, я оглянулась: учительница наша уже уходила и закрывала с другой стороны дверь в параллельное измерение. Я оказалась закрыта в другом мире. И не известно было, как отсюда выбраться.

У некоторых унитазов было двигающееся сидение. Только станешь на него, и оно начинает свой ход по кругу. А в других – сразу сливалась вода. Только в одном слив был сделан в виде ступенек.

За неимением другого выхода, я решила спуститься по ним. Было ужасно страшно, что сработает слив, но я набралась смелости и стала медленно погружаться в бездну.

Вначале было темно, я не видела, что ждёт меня впереди, но вскоре в бездне стали проявляться белые пятна, похожие на разрывы материи или пространственно-временного континуума. Я подошла поближе к одному из светящихся шариков и просунула в него руку.

Там было какое-то другое пространство, не известно мне, но когда я извлекла оттуда руку, дырочка стала шире. Я заглянула в неё и увидела пустыню с белым песком. Мне не захотелось туда идти. По всей видимости, я находилась в комнате, небольшой по площади и по высоте ненамного выше моего роста. Взрослому человеку, скорее всего, в ней  было бы тесно. В одной из дырочек я увидела больничную палату, залитую кровью. В другой – нечто напоминающее внутренности стены, где залегают трубы. Наверняка из этого места я бы не выбралась.

Я проследовала дальше и увидела маленькую дырочку, в которой виднелся наш класс. Обрадовавшись, стала расширять эту дырку. Она растянулась до середины комнаты, так, что я могла туда шагнуть. Я так и сделала.

Вначале я обрадовалась, но затем почувствовала, что что-то не так. В классе стояла вода. Учебники валялись на полу, вода была везде. Как будто здание затопило. Та дырка закрылась, и мне пришлось остаться в этом мире.

Я пошла на улицу, был день. Но там помимо меня находилось максимум два-три человека. Значит, это не день, а раннее утро. Я решила исследовать окрестности, для чего находилась на улице несколько часов. Но всё было без изменений, причём не менялась даже погода. Постоянно всё было одинаковое, и время от времени мимо меня проходили одинаковые люди.  Потом я решила следовать за одним из них. Я шла незнакомой дорогой полчаса. Мы с тем человеком были вдвоём, но он даже не оборачивался, и ровно через полчаса я пришла на то же самое место, с которого начала свой путь. Я пошла следом за другим человеком, всё повторилось. После я попыталась сама выйти из этого проклятого места, но какой бы дорогой я ни шла, всё равно в конце концов попадала на то же самое место. Наверное, не судьба мне было наконец оттуда уйти!!!

Эта реальность совсем мне не нравилась. Я даже не смогла до сих пор утолить свой голод. Наверное, это была ограниченная реальность.

Я вернулась в класс. Наверняка там должен был быть выход в какое-то другое пространство. И этот выход обнаружился в вентиляции. Там было маленькое отверстие, куда пролезала только одна рука. Но я чувствовала, что именно там и есть иная реальность, потому как в этом отверстии меня постоянно кто-то кусал. Я решила раздолбать стену, чтобы проникнуть туда. Взяла молоток, и откуда-то у меня появилась такая невероятная сила, что я развалила всю стену, и всё то пространство, в котором я пребывала, лопнуло как мыльный пузырь. Исчезло. И все эти люди-роботы, которые ходят по одному и тому же маршруту.

Теперь я сидела в какой-то комнате, и подо мной сыпался пол. Складывалось ощущение, что я куда-то проваливалась. И действительно –  я как раз провалилась в какую-то бочку, где плавали непонятные существа, похожие на рыб-бычков, но очень большие. Они хрюкали и тёрлись о мои бока. Хоть бы и отсюда я поскорее провалилась! Эти существа были очень вонючие. Время от времени из-под воды всплывали трупы. Наверняка, эти люди умерли от отвратительного запаха.

Я отталкивала от себя этих хрюшек, а они всё равно приставали. Их там, наверное, было штук пять. Мне показалось, что кто-то их разводит специально – на мясо, а кормит человечиной или те, кто убирается у них в вольере, от сероводорода тонут и погибают.

Я стала искать выход, лаз. Был только люк сбоку, где находилась их кормушка. Я подползла туда и попыталась открыть эту дверцу. Сначала она не поддавалась, но потом стала откручиваться, и вода начала сходить. Вонючки заклокотали, им, наверное, это не понравилось. Вдруг дверь как отлетит! Всё это болото куда-то резко вылилось,  я выбралась из мерзкого котла и оказалась в чьей-то квартире. Я явно испортила там обстановку, когда вылила противный аквариум. Содержалище бычков  было высотой до потолка, наверное, оттуда я, скорее всего и провалилась. Значит, наверху они держат зачем-то народ. Располагалась та бочка, похожая на часть центрифуги, повернутую набок, в кабинете, где до того было красиво, и стояли древние книги. Теперь они плавали. Я взяла одну из них. Там были нарисованы эти бычки, написано, как за ними ухаживать, как их кормить и готовить. Видимо, люди, которые тут жили, разводили бычков специально на продажу. А кормить их, оказывается, нужно было ботвой, а не человеческим мясом. Тогда как же трупы туда попадали? Почему люди постоянно валятся в эту бочку?

Я решила обследовать этот дом.

Из кабинета дверь была заперта. Так что выйти таким способом не представлялось возможным. Я решила выломать дверь. Взяла тело одного из тех существ за задние плавники и шарахнула туловищем со всего размаху по дверям. Дверь тут же распахнулась, и пред моим взоров предстала винтовая лестница на второй этаж. Я проследовала по ней наверх, где, по моему мнению, и должны были располагаться зыбучие пески, которые вовлекали вглубь себя людей, не знавших, какое их ждёт интересное погружение.

А наверху вместо ожидаемой мною песчаной равнины, увидела я огромную библиотеку. Даже Ленинская библиотека, в которой часто бывала моя мама, по сравнению с этой ничтожно мала. Я решила взять одну из книг, что стояли на полках. Все книги были очень красивыми: в богатых переплётах, а обложка – из дорогой кожи тиснёной золотом. Я забралась на специальную лестницу и взяла одну из книг. Попробовав разобрать, что в ней написано, я поняла, что она была на неведомом мне языке. И вторая, и третья, и четвёртая….

Все были написаны вязью или иероглифами, причём какими-то странными, не похожими на то, что я видела в энциклопедиях. Вместо букв там были крючки, но слова написаны раздельно, как в обыкновенных книгах. Значит можно было как-то их расшифровать!

Поскольку в помещении никого не было, я решила взять себе хотя бы одну, маленькую книжечку, потому что эти книги были, поистине, очень красивые! 

Я нашла аккуратную книжечку в обложке из красной кожи – она была, по всей видимости, очень старая, но хорошо сохранилась – и положила её в карман шорт, чтобы у меня осталась хоть какая-нибудь память и доказательство моего пребывания в этом прекрасном месте. Как жаль, что со мной не было фотоаппарата!

Но вдруг вдали послышались чьи-то шаги. Я побежала, решила спрятаться, но сама наткнулась на старого-престарого деда, похожего на жабу, который крикнул кому-то: «Держите её! Вот эта противная девчонка! Она посмела украсть!»

Единственное, что я помню – это глухой удар тупым предметом по затылку.

 

 

*                *                *

 

Проснулась я уже в плохо освещённом кабинете, похожем на общественный туалет. Зачем-то хозяин с потолка до пола выложил всё кафелем, но мебель поставил офисную. Эта обстановка выглядела так же жалко, как душ, переоборудованный в кабинет. За столом восседал тот самый дед. Рядом с ним стояли два человека. Одного звали Гвалдамыр – у него лицо было в форме морской звезды, а вместо рук – засохшие кости, – второго – Гялд, и он был похож на человека, который постоянно живёт в бане – с красным лицом, распухший от воды, которая постоянно просачивалась через его одежду.

Дед заговорил:

          -Как я вижу, тебе не известно, что воровать – это нехорошо. Но не это самый главный твой проступок.

          -А какой главный? – попыталась выяснить я, но старик тут же перебил:

          -Не смей перебивать меня, невоспитанная! Тебе придётся теперь нести наказание за свои грехи, которые ты совершила в нашем калейдоскопе.

 

Мне не совсем понятно было, что дед имел в виду. Но меня даже не выслушали и не позволили принести извинения, а Гвалдамыр и Гялд схватили меня под руки и потащили в тюрьму.

В этом помещении  были расположены камеры, а также  клетки. Мои стражники сказали мне мерзким голосом: «Пока нет свободных камер – посидишь в клетке!» Я спросила: « Как же нет? Они все свободные!» (В камерах действительно никого не было). Гвалдамыр и Гялд ответили мне: «Там сидят существа, которых ты не можешь видеть, и они тебя не видят». Я поинтересовалась, какие же это могут быть существа, на что Гвалдамыр сказал: «Это существа из параллельных измерений. Поэтому твоё зрение не может воспринимать их, так же, как их зрение не может воспринимать тебя. Именно из-за этого некоторых людей у вас считают сумасшедшими, а на самом деле у них просто очень острое зрение и слух». Гялд прервал Гвалдамыра: «Перестань, пошли нечего нам столько времени проводить с этой девчонкой! Мы вообще-то на работе! Так что лучше пойдём поработаем!»

И они ушли, оставив меня наедине с моими вопросами и безумным страхом осознания своей беспомощности и того, что всю мою жизнь, может быть, рядом были существа из других пространств, а я не видела их. Ведь они же могущественные, некоторые умеют проникать в нашу реальность, какие же мы букашки! Мы этого не можем!

 

Наверное, этих бычков они тоже оттуда достали. Хотя… какая теперь разница…

Мне всё равно не выбраться из своей темницы!

Я помню, что просидела там несколько часов, потом Гялд напоил меня каким-то зельем. Это вроде как, была наша кормёжка, только вот они не учли, что мне не совсем подходила та пища, которую они подавали инопланетянам, и мне от неё стало плохо. Слишком острая еда и слишком солёная. Я заснула после того, как меня два раза вырвало. Естественно, я своей рвотой постаралась попасть за клетку, чтобы хоть как-то навредить им, но всё лилось на меня. Я не очень меткий человек….

В итоге мне пришлось спать в таком виде.

А не уснуть я не могла. Видимо, они подмешали мне в суп какой-то сонный раствор, да и делать было нечего. Даже книжку отобрали.

Проспала я несколько дней, потому что, когда я проснулась, рядом со мной в клетке сидел бородатый мужик и разглядывал свои грязные ногти. Это, наверное, был бомж. Мне почему-то показалось, что вряд ли он был пойман за кражу книг в библиотеке, если только не собирался вытирать ими зад.

Хотелось общаться, и мне пришлось обратиться к нему. Но бомж меня не заметил. Потом пришли какие-то мужчины и утащили его. Скорее всего, его готовили для опытов или на корм. Пришедшие мужчины были не Гвалдамыр и Гялд, и я к ним не могла воззвать. Я даже соскучилась по знакомым лицам. Очень хотелось есть. Голод не давал мне спокойно сидеть на одном месте и спать.

Через несколько часов вдруг земля затряслась, сверху стали сыпаться камни, все забегали туда-сюда. Начальник библиотеки носился из стороны в сторону и орал тем мужикам, что уволокли бомжа – их звали Рабаклок и Буркезар, - чтобы они заделали трещины в потолке. На меня никто не обращал внимания, а я попробовала открыть дверь, и она открылась! Оказалось, что замок болтался на одном гвозде. Под шумок я вылезла из клетки и спряталась в сторонке. И через секунду на мою клетку упал огромный бетонный блок. Меня спасла судьба.

Когда обвалился потолок, сверху стала сыпаться земля, как будто мы были в гигантской могиле, и кто-то сломал крышку гроба.

Я убежала из той комнаты и попала в огромный обеденный зал, где на столе стояли различные яства. Я не удержалась и вкусила плод, но он оказался такой гадкий, что я с отвращением выплюнула его. Тарелка с мясным медальоном, украшенным зеленью, оказалась такой же подделкой. Он был мерзок как сопли слона, как испражнения африканского бегемота!

Такой отвратительной пищи я не едала никогда. Это была иллюзия, обман.

 

Из комнаты был только один  выход – через дымоход. Пришлось лезть туда. В дымоходе было темно, грязно и страшно. Какие-то мыши и микроорганизмы всё норовили забраться за шиворот. Но  я доползла до другого параллельного мира, где всё состояло из каких-то волокон. В нём даже не существовало твёрдых тел. Только коснёшься предмета – и он начинает разлагаться. Вскоре я осталась одна среди белого пространства – ни неба, ни земли. Просто белое пространство. Оттуда даже не было выхода. Я шла вперед. Впереди – всё та же пустота.

Я шла до тех пор, пока не добралась до голубого островка. Голубое пространство всё в той же пустоте. Я встала на этот островок. Мне было очень страшно, такое ощущение, что ты одна посреди океана. И впереди тоже ничего. Я растерялась.

Но через некоторое время подумала, а ведь может со временем увеличиться количество пятен! Я пройду подальше, и островки станут больше, потом еще больше, и, в конце концов, я попаду в какую-нибудь реальность. Возможно, так и создавался наш мир. Потихонечку, Бог образовывал Землю. Сначала маленькие голубые пятна, после реки, моря, почва и животные, а затем человек. А может, он параллельно с нами создавал что-то ещё, или даже сейчас, пока я иду, создаёт. Богу за столько лет его жизни стало бы скучно, если бы он создал только наш мир. Наверняка, он уже сотворил их сотни  и тысячи. Это сколько же лет мне придётся скитаться по ним….

Я всё шла и шла, и вдруг в конце этого белого тоннеля забрезжил свет. Я побежала туда. Это была дверь. Мне пришлось ее выломать.

 

Оказалось, что не было никакого бесконечного пространства. Это было просто очень  большое помещение, с зеркалами и лампами, которые специальным образом создавали освещение.

                                                                                                          

В новой комнате пахло благовониями и звучала приятная музыка, приглушенный свет гармонировал с обстановкой помещения для медитации. На стенах висели ковры, пол тоже был покрыт ковром, на котором лежали подушки. Мебели в комнате не было, только столик из красного дерева, где стояла чашка с чаем. Но я не рискнула испить этот напиток, наученная горьким опытом с мясными медальонами.

Рядом с дверью в воображаемое пространство, находился выключатель. Я думала, что он включит в помещении верхний свет, но при нажатии освещённость не поменялась. Только свет в соседней комнате-пространстве погас. Я решила зайти и посмотреть, что же там было на самом деле.  Я удивилась, увидев два зеркала напротив друг друга, лампы и двигающийся пол – поэтому мне и казалось, что это пространство очень большое. Какие же, всё-таки, интересные свойства у нашего зрения!

Я вернулась обратно в помещение для медитации. Такой дивной музыки, какая там звучала, я никогда не слышала, и она манила меня к себе. Мне очень захотелось сесть и помедитировать немного. Я так и сделала, но во время медитации, когда ко мне пришли видения, я уснула.

А видение было такое:

Я иду по огромному лугу. Мне под ноги попадаются цветы и трава. Я босая, на мне лёгкое льняное платье, вокруг  лето, теплый ветер обдувает меня со всех сторон. У меня распущены волосы, и они развеваются во все стороны. Ветерок тёплый, небо синее. Вечереет. Солнце заходит за горизонт. И я бегу к горизонту. Навстречу мне идёт седобородый старец в белом одеянии. Этот старец протягивает ко мне руки и говорит мне истину: «Не будь ты тем, кем птица бывает в день зелёного снега, будь тем, кем снежный барс будет летом». Он разворачивается и уходит, а я бегу, расправляю руки, словно крылья и несусь навстречу ветру.

Наверное, после этого я уснула.

Когда я проснулась, была уже в совершенно другом месте. Там горели свечи, и кто-то рвал бумагу и бросал в костёр. Это были Гвалдамыр и Гялд. Я уже успела соскучиться по ним, однако, это была последняя моя с ними встреча. Я даже обрадовалась, когда увидела их. Они улыбались мне. И пусть они были уродливы, мне показалось, что у них доброе сердце. Я села рядом с ними у костра. Мы сидели и жарили какие-то раковины, а потом ели их. Мне было с ними хорошо и безопасно.

Гвалдамыр рассказал мне историю того, как они с Гялдом появились на свет. Это была очень красивая легенда, рассказывающая о том, как они младенцами выплыли из пасти гигантской устрицы, а потом их подобрали соколы и выкормили своей едой.

Я думаю, что на самом деле, их просто кто-то создал в лаборатории, только зачем таких странных – непонятно.

Гялд тоже был весел и добр. Он рассказывал анекдоты и смеялся. Из него так лилась вода, что он чуть не потушил костёр. Я спросила их о том, что это за мир, куда я попала, и каково же было их удивление, когда они узнали, что где-то есть ещё мир, кроме этого.

Они рассказали мне про библиотеку, что там работают охранниками и что тот их начальник очень вредный, и они сами частенько над ним смеются. А из клетки меня всё равно бы выпустили, потому что, по их законам, нужно было позвонить моим родителям, чтобы они забрали меня, потому что ребёнку до 13 лет нельзя никуда ходить без родителей. Так что мне не стоило даже бояться. Родителей моих они найти не смогли, поэтому я и сидела так долго, да это было и невозможно – ведь они в другом измерении.

Гвалдамыр и Гялд решили, что я сирота и хотели меня удочерить, а потом отдать в Каграпскую школу – специальную школу, которая занимается в этой библиотеке – библиотеке царя Каграпа. Они спросили, не знаю ли я такого. Я ответила, что даже не понимаю, что написано в этих книгах, что их очень удивило.

Потом мы все посмеялись над собой.

Наверное, мне даже понравился этот мир, потому что тут было всё такое необычное, не то, что в нашем мире.

Но я даже не побывала на улице и не знала, что же за пределами этой библиотеки. Тогда Гвалдамыр и Гялд сели на какие-то доски и сказали мне к ним присоединиться, открыли в полу отверстие и поехали вниз по наклонной плоскости. Это была винтовая лестница, но без ступенек.

Мы скатились во двор, было темно и видны звёзды, причём так близко, что можно было разглядеть их форму и как по ним циркулирует газ. Такой красоты я никогда не видела в своей жизни! Вдали где-то виднелась голубая планета – Земля.

Я указала друзьям, что живу там, а они удивились и сказали, что это единственная планета, которую они не знают. Они изучили все звёзды и планеты и всех инопланетян, только вот эту, единственную планету, никто никогда не изучал, потому что она очень далеко, и они думают, что она необитаемая. Оказалось, что они знают только Марс и Кфексягр (я даже не знаю, что это такое), потому что космических кораблей у них нет, телескопов тоже нет.

Так что все врут – не верьте – инопланетяне живут еще хуже нас, ничего у них нет! Ни компьютеров, ни интернета, ни мобильных телефонов, только телефонные будки, каких даже в старинное время не было. Поэтому они всё изучают на глаз. Смотрят на Марс – если кто-то ходит там – значит есть жизнь, если нет – значит нету. А вместо воды на их планете есть крыбальмасвяк. Они всё делают из него, поэтому у них все блюда такие гадкие, причём не только для меня. Оказывается, им самим противно всё это есть и пить. Но все продукты такие гадкие и выбора нет – приходится есть то, что есть.

Я спросила, а вкусные ли те бычки, которых они разводят. Они ответили, что не знают, потому что не пробовали их, так как это, что стоит в кабинете у их начальника, вроде как аквариум, и он их разводит для красоты, хотя никто их никогда не видел. Начальник скармливал им какие-то водоросли, которые выращивал в комнате над бычками, и там всё так отсырело, что пол просто проваливается, и почему-то из этой комнаты стали пропадать люди.

Тогда мне стало всё понятно, и я успокоилась. Мы пошли дальше. Было всё также темно. Впереди виднелись две телефонных будки. Я решила набрать свой домашний номер для интереса, зашла в одну из них и позвонила. Трубку взяла женщина ив ответ на моё приветствие громко извергла газы. Наверное, в их стране это жест неуважения за то, что я её разбудила так поздно.

Я вышла из кабинки и с ужасом обнаружила, что Гвалдамыра и Гялда нет! Они пропали!! Они же обещали меня подождать!! И я снова осталась одна!

Я побежала назад туда, откуда мы выкатились на досках. Взобралась по лестнице с большим трудом, потому как она была намазана салом. Я хотела найти их в библиотеке.

Открыв дверь, я вошла в коридор с множеством комнат. Их было так много, что я заблудилась.

Я вошла в одну плохо освещённую комнату с кроватью. Села и заплакала. Потом кто-то постучал в дверь. Я не открыла. Не потому что мне было страшно, а по той причине, что незнакомец подсунул мне под дверь какую-то бумажку и ушёл. Я вначале боялась её взять. Но потом быстро подняла её с пола и отбежала от двери. Это была фотография Гвалдамыра и Гялда. Они сидели у костра и улыбались. А на обратной стороне красными чернилами было написано: «Если хочешь ещё увидеть своих друзей – приходи в большое красное здание через час, а то мы их убьём».

Я побежала по коридору к выходу, чтобы поскорее отправиться на поиски красного здания, но пол уходил из-под ног, встопорщивался, проваливался. Я расковыряла ногами дырку, когда выбиралась и провалилась в какое-то пространство, похожее на вентиляционный короб. В нём висели и сушились пыльные тряпки.

Я плакала от страха и досады, оттого, что мне скорее надо было искать красное здание, а я не могла выбраться отсюда. Коридоры шахты казались нескончаемыми. Я ползала и ползала по ним, никак не могла найти выход.

Вдруг в вентиляционном отверстии я увидела то самое красное здание. Оно стояло в нескольких километрах, но до него можно было добежать. И быстро, как только могла, я поползла назад. Мне в глаза лезли старые тряпки, тараканы заползали в уши, но я  пробралась и, сдирая ногти, вылезла по старой доске, побежала к выходу, скатилась кубарем по лестнице. Несколько минут оглядывалась, ища направление. Увидела красную маковку и ринулась к ней.

Я бежала, запыхавшись, падала, вставала, не позволяя себе плакать. С каждым шагом путь казался всё длиннее, а здание приближалось всё медленнее. Когда я, наконец, добежала до здания, упала наземь перед его воротами. Ко мне подошёл человек, одетый в чёрный костюм. Он ударил меня по лицу и ногой в живот. Другой человек взял меня под локти и потащил от красного здания. Я отбивалась и кричала: «Гвалдамыр! Гялд!», но никто не откликался. Те два человека отобрали у меня их фотографию и растоптали ногами. А потом с часовни палач прокричал: «Готово!» и человек в чёрном костюме кивнул ему. Два мужика вывели на высокую площадку Гвалдамыра и Гялда. Я звала их и плакала. Гвалдамыр крикнул: «Беги! Беги!»

Палач толкнул его, и он упал на землю и умер. Какие-то люди его унесли. Гялда сбросили следом, и он тоже лежал на земле и не шевелился, и из-под него текла вода, а те люди не стали его даже никуда относить. Они полили его чем-то и подожгли. А он, оказалось, был ещё жив.

Я упала на колени и заплакала. А мужчина в чёрном костюме подошёл ко мне и с ехидством сказал, что убил их, потому что они были некрасивые.

 

 

*                *                *

 

Меня взяли в рабство. Я должна была мыть старинный замок и чистить туалет, доить корову и жарить котлеты из бычьей крови. Меня остригли наголо и заставили продать на базаре свои волосы.

Богатые люди, у которых я жила, вместо воды пили молоко, и поэтому их пища была не такая мерзкая, как у простых людей. Это я определила, потому что мне разрешалось раз в неделю есть их объедки. И когда я выносила мусор, иногда мне удавалось взять что-то себе на вечер, чтобы не умереть с голоду.

Ещё в мои обязанности входило сидеть с их детьми и играть в их игры, параллельно убираясь в комнате. Это были мальчик и девочка, пяти и семи лет, причём совершенно одинаковые, похожие на кукол, они и вели себя как куклы – ничего не ели, почти не разговаривали, были одеты в бальные платья и никогда не моргали. И сидели, всё время взявшись за руки. Я каждый день протирала тряпочкой их лица, в этом заключалась их гигиена.

Все в этом доме жили очень тихо, всегда было тихо. Никто не шумел. Как в могиле. Я ходила босая, чтобы громко не топать. Хозяев было не слышно. Когда я убиралась, они вообще не выходили из комнат. За мной только регулярно приходил надзирать человек в чёрном костюме. От него пахло персиками, и он был очень строг. Человек в чёрном костюме заставлял меня мыть полы сразу, как только он по ним пройдёт, а сам постоянно ходил туда-сюда.

Я очень сильно похудела и осунулась, не знаю, узнала бы меня мама, если бы увидела сейчас. Волосы стали отрастать, но потом начали вылезать клоками, ведь я почти ничего не ела.

Нужно было оттуда сбежать.

Наконец я исхудала так, что стала похожа на ту девочку-робота, которая сидела, держась за руку с братом. В очередной раз я пошла мыть пол в их комнате и заперла дверь. Взяла предварительно приготовленный молоток и дала с размаху ей по голове. Она даже не закричала. Голова просто разлетелась на осколки – это была просто фарфоровая кукла. Я убрала осколки, в тряпке раскрошила их очень мелко, пыль выбросила в окно, а сама оделась в  одежду девочки и пошла по дому, чтобы найти родителей и попроситься выйти погулять. Но когда я нашла родителей –  всё поняла: это тоже были фарфоровые куклы, и я всё это время  могла убежать, человек в чёрном костюме специально держал меня.

Наверное, это был его дом, и он просто так, для охраны, пока его нет, сажал этих кукол. Тогда я побежала на первый этаж, выбила стулом окно и понеслась куда глаза глядят.

Пришлось ночевать в приюте для нищих и обездоленных у дороги.  Вскоре я выяснила, что на этой планете нарушаются все мыслимые и немыслимые права человека. Оказывается, кислород здесь искусственный, получается из сероводорода каким-то образом. И за него приходится платить. Что дети, начиная с пяти лет, должны работать. Учатся тут два дня, а остальные восемь дней – поскольку у них в неделе десять дней – должны работать.

А крыбальмасвяк – это побочный продукт сероводорода, получаемый при изготовлении кислорода.

Мне определённо перестала нравиться эта планета, так как меня в любой момент могли тут посадить в гурбокл (тюрьму), а я этого очень не хотела. Нужно было как-то выбираться отсюда, и никто не мог мне помочь, кроме меня самой.

Где переход в другой мир, мне было неизвестно. Но, казалось, что он где-то рядом. Я чувствовала, что кто-то прячет от меня заветную дверку. Но я не имела возможности медлить.

Я блуждала по городу в кукольном платье и парике от куклы, слава Богу, никто не обращал на меня внимания. Нужно было прихватить с собой её брата, чтобы иметь на смену хотя бы одно платье, но что теперь говорить, раз тогда ума не хватило.

Я ещё больше похудела, потому что теперь приходилось вообще ничего не есть, даже объедков не было, и где-то я услышала, что объедки, сваренные в молоке, подавались к царским столам, лишь бы только не есть крыбальмасвяк.

Тогда кто же тот человек в чёрном костюме, что едал блюда, приготовленные на молоке каждый день? Наверное, это был очень богатый человек, и поэтому ему было дозволено делать всё, что он хочет: брать в рабство, убивать….

Как же я хочу вернуться домой!

 

 

В той ночлежке, где я последнее время обитала, было очень сыро и холодно. Я решила развести костёр и случайно подожгла какие-то старые тряпки, которые свисали с потолка, короче, комната загорелась.

Мы с бомжами не знали, куда деться, ведь комната полыхала, пожар перегородил дверь нашего загона, а окон в нём не было, и все жители вскоре должны были погибнуть. Что же теперь делать?

Я решилась и выломала дверь в кабинет начальника (она была сделана из трухлявого дерева), вбежала туда как ненормальная, закричала что есть сил, чтобы он открыл свою входную дверь. Он сначала начал на нас орать, а потом увидел огонь и сам побежал впереди всех нас и кричал: «Кипросы! Кипросы!» (звал полицейских). Но несколько бомжей, поскольку нам грозил смертельный приговор за поджог, догнали его и заткнули ему в глотку какие-то лохмотья.

Наш дом сгорел. Начальник сам остался без работы и стал бомжом.

Мы стали скитаться вместе. Пришли в старый лес, где тёк ручей. Мне очень хотелось воды, но начальник запретил. Он сказал, что это проклятый источник, что сюда сливают нечистоты короли и их слуги. И что оттуда пьют воду козлогодавры (лоси).

Но мне так хотелось пить, что я набрала в руку воды, и тут же исчезла с того места, где была, оставив моих собратьев по несчастью в недоумении, наедине со своими мыслями.

Когда я очнулась, на меня сверху смотрел гриб. У него были глаза, рот и маленькие ручки. Он был недоволен чем-то. Наверное тем, что я попала на его территорию. Я уже почти ничему не удивлялась, но гриба я испугалась очень сильно. Я моментально вскочила и попыталась встать, но у меня ничего не получилось.

• Ты совсем лишилась сил! – строго произнёс гриб писклявым, но очень важным голосом. – Сколько дней ты не питалась? Почему у тебя отсутствует подкожная жировая клетчатка?

 

Я была слегка шокирована столь глубокими познаниями гриба в анатомии.

 

• Где твои биологические предки? – продолжал задавать вопросы гриб. – Или у тебя алалия?
• У меня здесь нет биологических предков, - ответила я, - я живу не в этом мире.
• Нонсенс! Даже не желаю слушать! – прервал меня гриб. – Следуй за мной!

 

Я послушно встала и поплелась за грибом. Он полз очень медленно, я шла не быстрее.

 

• А вот моё жилище, - сказал гриб, когда подвёл меня к замшелой норе, достаточно большой по размеру. – Пока тебе нельзя туда входить, поскольку ты должна пройти обработку от паразитов, но ты сиди здесь и никуда не уходи.

 

Мне ничего не оставалось делать, кроме как слушаться. Через час гриб вышел из своей пещеры и сказал:

• Я проверил, такой вид, как ты, существует, можешь проходить в мои апартаменты.

 

Оосторожно, чтобы чего-нибудь не раздавить, я проползла в недра пещеры, где обитал гриб. Там было относительно светло, потому что везде была расставлены гнилушки, и от них шло тусклое свечение разлагающейся материи.

У входа располагалась гостиная, чуть подальше – спальня, затем кухня, после неё туалет и ванна (дырка в земле и ручеек, бьющий ключом), слева и справа от кухни – хранилища продуктов, слева и справа от спальни – гостевые комнаты. Гриб предложил мне разместиться в одной из них.

В другой уже лежала больная собака. Гриб говорил, что спасает животных, которые попали в беду, и это его работа, потому что по он дипломированный врач. Как ему удалось получить образование в лесу, так и осталось для меня неизвестным. Я залегла в левую комнату и там проспала несколько суток.

Проснулась я рано утром от резкой боли в боку. Оказывается, гриб подложил ко мне в палату ежа, потому что не хватало места. Но, к счастью, собака выздоровела, и ежа через день переложили в другую комнату.

Гриб откармливал меня какой-то вкусной едой, какую я до того даже дома не пробовала, хотя, может, дома я просто никогда так не голодала….

Вскоре я стала набирать вес, а ёж умер, и мы его съели. Есть-то особо было нечего, гриб ведь не мог завалить лося или медведя. Да и не имел права – он же врач. А ёж был ещё свежий, и хоронить его было негде.

Потом несколько дней нас мутило от его тухлого мяса. Но гриб говорил мне, какие травы собрать и заварить, чтоб «грязь сошла из желудка». Причём варили мы эти отвары на каком-то странном веществе – воде! Там была вода! Когда мы выздоровели, гриб предложил мне стать медсестрой и помогать ему. Пациентов было много, однажды даже пришёл слон, у него был сломан хобот, так в палату влез только его хобот, а сам слон торчал из дома гриба и заткнул собой дыру, через которую мы выходили наружу, откуда поступал и воздух. А потом слона с уличной стороны подстрелили охотники, и он не мог встать. Тогда нам пришлось рыть новый выход и через него дышать и ходить за травами. А когда слон выздоровел, он своей башкой проломил нам крышу, и пришлось переезжать в старое дерево. Тогда мы решили сделать открытые палаты для больших животных и закрытые для маленьких.

Дела пошли намного лучше. И вскоре мы вылечили почти весь лес от острых и хронических заболеваний. Мне понравилось учиться у гриба, он очень много знал, и уроки его всегда были интересными. У него было много книг по медицине, которые он, как оказалось, взял в той самой библиотеке, из которой я сбежала, потому что прорыл туда ход. Гриб сказал, что у них на планете произошёл ядерный взрыв и что от этого изменилась атмосфера и жизнь, практически исчезли кислород и вода. Я спросила, откуда тогда он берёт воду. Гриб ответил, что только он знает скважину, откуда она вытекает, потому что ядерный взрыв зажал воду глубоко под землю. Я попросила его показать мне начало источника.

Мы пошли глубоко в лес, за пни, за коряги, за дубы. Там вдалеке был источник, из которого начинался волшебный ручей, и никаких королей с их нечистотами там не было. Я так обрадовалась чистой воде, что побежала к источнику и стала плескаться в воде. Последнее, что я услышала, был крик гриба: «Не пей!». И я поняла, что случилось только тогда, когда оказалась вновь на той же поляне, откуда исчезла, когда зачерпнула воды из проклятого ручья. Но бомжей там уже не было – естественно –  сколько времени уже прошло! Я решила действовать от противного и выпить снова воды из ручья. Но когда я набрала её в руку, оказалось, что там течёт не вода, а крыбальмасвяк.

«Тьфу ты!», - вырвалось у меня, когда я почувствовала этот гадкий вкус. Как же я тогда туда попала, и что случилось с водой? Не понятно… И куда мне теперь деваться?

Я вновь осталась совершенно одна. И тут вдруг началось солнечное затмение, причём достаточно неожиданно и быстро. Я даже не успела встать, как солнце скрылось за какой-то тёмной круглой глыбой. Слава Богу, что солнце тут не было так близко, как остальные планеты, но зато эти планеты располагались слишком кучно и постоянно какой-то стороной застили Солнце. На этот раз свет погас совсем. Я даже не знала, что делать. Пустота и темнота вокруг, и я в совершенно незнакомом месте.

Но тут стало светло, и я увидела, что нахожусь в окружении маленьких, но грозных лесных человечков. Они были похожи на гномов или карликов, кожу имели зелёную и разговаривали на совершенно непонятном языке, в отличие от прошлых моих знакомых. Я заметила, что у некоторых голова была в форме морской звезды. Вот, оказывается, откуда взялся Гвалдамыр. Эти человечки были его родственниками. Они бегали вокруг меня и клокотали, возносили хвалу неизвестным богам и обсуждали, наверное, что им со мной дальше делать. Потом самый седой и бородатый человечек показал мне жестом следовать за ним, и вся эта толпа направилась следом.

Меня привели в шалаш в глубине леса, где велели мне, наконец-то, снять всю свою ороговевшую одежду и выдали новую, сшитую из каких-то лоскутков. Хоть одежда и была мне явно мала, но всё одно лучше, чем то платье, которое уже много чего перевидало. Я вновь ощутила себя человеком, которому дозволено было хотя бы сменить бельё.

Эти существа, как я уже говорила,  общались на совершенно неизвестном языке, но, прожив там месяц, я стала их понимать и выучила их странную разговорную речь, только вот письменность ещё оставалась для меня загадкой.

Я рассказала старейшине Гебу все свои приключения в их мире. А потом добавила, что знала человека, похожего на них. И звали того Гвалдамыр. И сказала, как человек в чёрном костюме убил его и Гялда. Тогда в толпе раздался плач женщины.

• Гек Гвалдамэа мелидет бек! – кричала она («Гвалдамыра убили!»). – Кам туви гак сек дав гек Гвалдамэа мелидет бек? («Расскажи, девочка, как умер Гвалдамыр?»)
• Гек Гвалдамэа мелидет шиа жем ту микари ков, - ответила я («Гвалдамыра сбросили с высокой часовни»).
• Гек Гвалдамэа устари сеаму? («Он страдал?»)
• Шаим («Да»).
• Дам Гвалдамэа гар дас устриден? – Спросила женщина, утирая слёзы с глаз («Каковы были его последние слова?»)
• Гек Гвалдамэа устри: «Мар! Мар!». («Его последними словами были: «Беги! Беги!») Ден Гвалдамэа мелидет бек. («И потом он умер»).
• Каим Гвалдамэа ир гам ду ляхабе гек. Ир гек экдалитек, - проговорила она и удалилась. («Гвалдамыр – это мой сын. Он был героем»)

 

*                *                *

Вот так я и узнала, откуда Гвалдамыр. Вскоре мне стало известно и происхождение Гялда.

«Дар геба каде и Гялэ ум дур ам кобдэ» («Гялд свалился с горы»), - говорил вождь. Я не совсем понимала, о чём он говорит. Но потом вспомнила рассказ матери Гвалдамыра о том,  что у них поблизости находится «проклятая гора», вероятно, радиоактивная, вулкан, и в нём живёт племя таких как Гялд. Они редко выходят из жерла вулкана, только когда происходят извержения. И один раз эти люди вышли и по случайности забыли забрать ребёнка с собой, когда возвращались. Гялд был тогда совсем маленький.

«Гек Гялэ ун ор гам тумар» («Гялд был мал как новорождённый тумар» (кто такой тумар – не известно)). Скорее всего, ему было около года. И тогда племя Гвалдамыра взяло его на воспитание. Гвалдамыр дружил с ним с детства. Гялд происходил из недоразвитого, дикого племени и превзошёл предков в развитии интеллекта. А Гвалдамыр вырос очень высоким. Поэтому их как самых лучших отправили из леса в город, чтобы они вышли в цивилизованный мир, дальше учились, зарабатывали деньги («бахач») и потом смогли бы вывести из леса всё племя, избавив от бедности, потому что подножного корма в лесу мало, а охотиться на животных им запрещает религия.

Геб сказал, что Гвалдамыра назвали в честь бога луны Гвалдалюпуса, а Гялд на их языке означает «вода». Геб сказал, что Гялд был святой человек, потому что из него текла «гялэ ирдан сумарак» («вода – живительная прохлада»). И тому, кто его убил всю жизнь будут сопутствовать несчастья, этот человек станет сохнуть и превратится в пень, потому что духи воды Хванламарахи будут сосать из него живительную прохладу. Хотелось бы верить….

А мать Гвалдамыра наколдовала на человека в чёрном костюме (они все почему-то думали, что так его зовут – Человек Вчёрномкостюме), чтоб у него отвалились гениталии и вместо них вырос слоновий бивень. Ну кому как… Может, ему даже так больше понравится, так что зря она колдовала.

Я прожила несколько месяцев в этом племени. Меня научили писать на их языке, я даже неделю ходила в школу. Там детей учили шить и выписывать иероглифы. Как же они красиво шили из мелких лоскутков!

Сначала они вымачивали их в краске, потом сушили, затем разглаживали, плели нити из травы и сшивали лоскуты так, что каждое платье становилось произведением искусства. Вскоре я овладела их техникой шитья и сама себе сшила красивое фиолетовое платье, переливавшееся всеми оттенками цвета.

Я была намного выше их всех, и, как они считали, умнее детей своего возраста. Они назвали меня Рагабдой в честь святой, что охраняет цветы и траву, и решили отправить меня зарабатывать «бахач» в город, но дали с собой какие-то камни и сказали продать, чтоб иметь бахач на образование.

Теперь я должна была поступить в Каграпскую школу и там обучаться древнему чтению и магии.

Поступить в Каграпскую школу оказалось делом не таким уж и простым. Необходимо было пройти обряд очищения Кикапуса (по нашему – ауры), а после этого уже сдать три экзамена на знание истории государства, магии, сил тьмы и света.

Документов никаких, слава Богу, не требовалось, а то я находилась в данном случае в положении достаточно сомнительном. Документами для поступления было свидетельство, которое выдавали всем, кто прошёл обряд очищения Кикапуса. Мне было страшно, потому что впервые в жизни я сама заполняла такую большую кучу бумажонок, которую в нашем мире на моих глазах заполняли только лишь родители.  А тут мне подсовывали то одну, то другую бумагу, затем половину этих бумаг надо было разорвать вдоль, а половину – поперёк. Я разорвала одну лишь бумажку неправильно, и пришлось заполнять всё заново.

После заполнения бумажек каллиграф стал выписывать на моё имя свиток, который должен был быть подтверждён печатью. Каллиграф обратился ко мне, спросив моё имя. И я ответила ему: Рагабда. Фамилий у них не было, у всех были просто разные имена, двух одинаковых не имел никто. Вскоре меня ожидал обряд. Два дня до него мне нужно было где-то находиться. Тогда я решила продать один камешек. Это был обычный асфальт. Я удивилась, когда мне за какой-то серый камень, каких полно на наших русских дорогах, позволили два дня жить в общежитии при библиотеке и кормили три раза в день молоком и соком рабтаквы (не знаю, можно ли сравнивать что-то со вкусом этого замечательного фрукта). Но на меня все смотрели как на самого богатого человека на планете. Жаль, что я не могла вернуться домой и насобирать целые карманы асфальта! Зачем он им нужен….

 

По прошествии двух дней всех нас, так называемых вякмельбе (то есть абитуриентов) собрали в здании библиотеки, как раз в том зале, где я украла тогда красивую книгу. Встретил нас тот дед, который приказал Гвалдамыру и Гялду в своё время заключить меня в темницу.

Я стояла среди множества девочек и, в душе скрестив пальцы, надеялась на его маразм и проблемы с памятью. Он меня не узнал. И очень хорошо.

Нас разделили на группы, по пять человек в каждой. Так, по словам одной из девочек, формируют класс. Если одна из группы (теперь мы всегда будем считаться группой) не сдаст экзамен или не пройдёт обряд, то отчислят всех. Поэтому мы должны помогать друг другу, и эта помощь в наших же интересах.

 В моей группе оказалось три моих ровесницы и одна девочка шести лет. Но она была у нас лидером, и мы во всём её слушались. Моих подруг звали: Маржина – та самая девочка шести лет, Ксеандра – моя ровесица с красивыми длинными волосами и голубыми глазами, Виргальбэтвэр – девочка плотного телосложения, серьёзная и молчаливая и Фэнни – худенькая и бледная. Она всюду с собой носила какой-то музыкальный инструмент, похожий на гусли, но никогда на нём не играла. Только сидела и про себя читала ноты. Ноты у них были как иероглифы, написаны в столбик снизу вверх, задом наперед, каждый иероглиф обозначал отдельный звук.

Я им всем представилась как Рагабда, и они сразу меня зауважали. И в свидетельстве, которое нам дали перед обрядом, чтобы после него (если он пройдёт удачно, конечно) поставить два штампа, печать и подпись, на обратной стороне – отпечаток ладони, чтобы в школе при поступлении могли узнать твою судьбу. Я была записана как Рагабда (Rahabdahvi). Vi – приставка, добавляемая ко всем именам.

Через некоторое время нашу группу из пяти человек провели в комнату, где сказали раздеться и сдать свои вещи. Прямо при нас их сожгли. Маржина объяснила, что это символизирует переход в другую инкарнацию, нужно стерпеть. Затем нам остригли волосы. Почти что под ёж. Очень коротко. «Волосы – означает грехи, - говорила Маржина. –  А кто сам пытается стричь волосы – пытается обмануть богов и самостоятельно списать себе все грехи, и этого делать ни в коем случае нельзя».

Теперь нас освободили от грехов. Но волосы, которые отрастут у нас вновь, стричь нельзя. Они будут впитывать в себя нашу мудрость. После санитарной обработки нас повели в другую залу, где стояли чан с водой красного оттенка. Естественно, это был крыбальмасвяк. Тут даже и сомнений не возникало, сколько раз я видела и отплёвывалась от этой мерзостной жижи! Но здесь он назывался Огонь Жизни или Животворящий Эликсир. Мы должны были вымыться в этом чане (причём не известно, кто до нас там сидел и мылся – но это не важно), а потом собрать оттуда немного жидкости с чашу и выпить. Мы помылись в веществе, и я набрала его в чашу. Все девочки с лёгкостью справились с заданием, наверное, потому что никогда не пили нормальной воды, а я всё стояла, глядя с ненавистью в чашу, и никак не могла решиться. Тогда ко мне подошёл какой-то монах и влил в меня эту гадость, чтобы не задерживать церемонию. Следующим этапом было испытание землёй. Нам дали по мешочку земли и по одному зерну. Мы должны были посадить семя в землю и поливать его крыбальмасвяком, чтобы оно взошло.

«Если семя не взойдёт – значит ты демон, и тебя сразу же отведут на костёр,» - объяснила Маржина. У меня вроде взошло. Потом и у девочек тоже. Не знаю даже, что это а растение, которое так быстро всходит.

После нам дали какие-то тряпки, мы завернулись в них с головой, и нас повели в храм. Храм располагался в глубокой пещере, выход в которую был в полу залы. Сам по себе он был небольшой, в той секции пещеры, где он находился, располагалось много сталактитов и сталагмитов. И все им поклонялись. Монахи, которые нас сопровождали, усадили нас в позу лотоса вокруг сросшихся сталактита и сталагмита и начали ходить вокруг, читая молитвы. На голову постоянно лился крыбальмасвяк, по капельке, а потом струйкой. Ещё чуть-чуть, и у меня бы была дыра в черепе. Я терпела. Было холодно и темно. Зал освещали гнилушки. И крыбальмасвяк светился в темноте. Девочки сосредоточенно слушали молитвы монахов, Маржина даже повторяла их слова.

После этого торжественный обряд наконец-то был завершен, и нас отвели в келью. Выдали красные мантии. Мы должны были надеть их на голове тело, предварительно намазавшись каким-то веществом на основе крыбальмасвяка. Из-за этого у меня потом сошла вся кожа. Но, естественно, у служителей культа было на всё религиозное объяснение: очищение от грехов и тому подобное.

Зато новая кожа было розовой и шелковистой. Я получила своё свидетельство и поселилась в общежитии со своей группой, чтобы готовиться к экзаменам. Мы повторяли все предметы вместе, ведь должны были сдать все. Конечно, я не люблю столько времени заниматься одними уроками – день и ночь, - хотя и учусь хорошо и люблю читать, но те предметы, к каким мы подготавливались, могли быть полезны в будущем, ведь неизвестно, сколько ещё времени мне суждено провести на этой планете.

Первый предмет – «История Государства» – разъяснил мне некоторые вещи, о которых я до того не знала. Но, в основном, как часто бывает в не совсем благополучных странах, многое было приукрашено. И то, что в государстве все законы созданы на благо граждан, и то, что все цари создавали на планете подобие рая, только потом они разрушались, поскольку рай не может быть вечен, причём виноваты, как всегда, были люди, они, якобы, много грешили. Более-менее реальным казалось то, что планета образовалась из сгустка космической материи после разрушения какой-то древней галактики.

Вначале образовались маслянистые капли, прямо как на Земле, потом «с помощью волшебства началось восшествие из масла существ природы людской и разных пород животных и трав» (цитата из учебника).  Позже жители данной планеты развивались как и земляне – строили города, охотились, развивались интеллектуально.  Только, в отличие от Земли, на этой планете было лишь одно государство – Ашкид. Остальная земля была необитаема, во всяком случае, историки так считают.

Планета Баргат очень маленькая, поэтому на ней не смогли бы уместиться многочисленные государства. Так думал первый царь Гакарь, он заставил объединиться миллионы племен, которые, дикие, обитали на планете.

Такая жизнь, размеренная, с нечастой сменой долголетних царей, продолжалась несколько миллионов лет. После чего «горе постигло землю Баргатскую – тысячи светлых частиц разверзли планету и пространство, после чего миров стало много, миллионы и миллиарды, их историю составить нет сил, никто не перебывал в каждом. Можно утвердить лишь тот факт, что миры те состоят из частиц света, что разверзли космос и размножились. Формы жизни извратились и путём поглощения друг другом вывелись отродья Сатаны, и их уничтожаем мы посредством власти царя нашего Мяка, что правит уже сто лет и по сей день, дабы остановить Всасывание».

Я так поняла, что на планете всё-таки был ядерный взрыв, только неизвестно, кто был виноват – царь или посторонние заинтересованные лица. И после этого открылись входы в другие измерения. Они повсюду. И каждое пространство  старалось расшириться, всасывая элементы других пространств.

Как цари уничтожали миры – не понятно. Но если они, как я думаю, использовали ядерное оружие, то пространства, где взрывали бомбы только множили внутри себя другие миры, так что энтропия возрастала, а вместе с ней и абсорбция. Фактически, они уничтожали свою планету медленно и мучительно. Рано или поздно в каком-то пространстве абсорбция взяла бы на себя главенствующую роль, все миры бы свернулись и произошёл бы взрыв, от чего и погибла прошлая галактика.

 

 

Все экзамены были в один день, так что неделю мы готовились к одному предмету, неделю – к другому и неделю – к третьему.

Следующую неделю мы уделили магии.

С помощью магии тут лечили все заболевания. А кто не поправлялся от заклинаний – умирал и считался демоном. Заговоры были очень простые. И от них, наверняка, погибали сотни людей. Сколько же тогда демонов – ад бы взорвался от такого количества, если, конечно, там уже не употребили атомную бомбу и не образовались сотни и тысячи мини-адов.

Предмет «Магия» был абсолютно бесполезен. Но приходилось учить эти дурацкие заговоры:

 

Альбебяр жамтавэк

Жоп гек аклибек

Мэр га унтифряк

Козябр гальзяк

Крыбальмасвяк!

 

Это заклинание должно было вызывать дождь (который шёл тоже крыбальмасвячный), но сколько бы я его ни произносила, ни одной капли не упало на землю.

Я взывала к небу другим заклинанием:

 

Акма! Вартэрма!

Гвазд жагваль!

Укусла гаврага!

Гавга рагварга!

Вагра рарггваггра!

 

Результат оставался всё тем же.

 

«Силы Тьмы и Света» не были так бесполезны, но всё равно там половина информации являлась ложной. Какие-то заговоры имели силу, какие-то были повтором из предмета «Магия». Но оттуда я поняла, что помимо людей и инопланетян на планете Баргат существуют какие-то квакси. Они живут во всех мирах сразу. И в каждом измерении у них свой двойник. Они следят за людьми и делают всё, что им заблагорассудится, потому что никто не в силах их остановить. Они могут создавать шторма и землетрясения. Они бесплотны. И чем больше подпространств в пространстве, тем больше там их двойников, а эти существа способствуют абсорбции.

«Если не сохранять баланс, то можно утонуть в межпространственной плазме, что поглощает миры».

Мне кажется, что кто-то создал всё это – квакси, атомную бомбу, чтобы уничтожить этот мир, но зачем?

 

 

*                *                *

 

Мы сдали экзамены, правда не так хорошо, как хотели. Всё из-за того, что я учила предметы с чистого листа и не соглашалась с некоторыми историческими концепциями, посему они мною плохо запоминались.

Девочки не общались со мной, нам не о чем было говорить. Играть в куклы и читать книги, возносящие королей до небес, я больше не могла. Через неделю началась учёба. Вот это меня поистине увлекало. Нам читали древние книги. В них было столько необычных историй!

Я постараюсь рассказать некоторые из них, хотя и не имею литературного таланта авторов тех рассказов.

 

I

«Однажды на поле, поросшем маком, из земли вырос каменный лабиринт. Люди боялись входить туда, и лишь один человек – царь Каг – прошёл в него ночью, чтобы узнать, что там происходит. Он следовал вперёд, потому что, по традиции, оглядываться назад было запрещено. Он видел горы и моря – так манил его к себе лабиринт. Каг продвигался всё дальше и дальше. Стены лабиринта были всё уже и уже. И тогда к нему подошёл бог лабиринта Жвак. Он спросил, о чём мечтает Каг. Царь ответил, что если он был так храбр, что вошёл в загадочный лабиринт, Жвак должен даровать ему безграничную власть. Жвак отвечал: «Я согласен, попроси силы у огня и ветра – тогда ты получишь власть и будешь жить вечно».

Царю понравилось предложение бога лабиринта, и н вышел из его империи счастливым и довольным. На следующий день царь решил исполнить обряд, но не знал, как. Тогда он поджог себя и воспылал. Его тело горело синим огнём. Боль сковала его. Не в силах больше терпеть, царь воззвал к ветру. И ветер раздул огонь. И царь тот сгорел».

 

II

«Агвасадар – герой, который спас Игмеиону из темницы. Но в дальнейшем его подвиги принесли больше пользы. Он собрал из частиц Вселенную и Космос. Из звёзд сложил созвездия. Из кристаллов – лёд. Из планет – галактики. Он учил людей выращивать хвощ и кормил их. Он давал жизнь бедным и карал зажравшихся богачей. Он воскрешал мёртвых и писал письма богам.

Но в один ужасный день остановилось сердце у планеты, на которой он жил. И тогда он утонул в ядре, чтобы отдать планете свои силы, и Вселенная разразилась огнём в его честь».

 

III

«В райском саду на землю упал персик. У него выросли ручки и ножки, и он побежал искать своё счастье в городе. Мимо его взора проносились города и равнины, когда скакал он на поиски счастья на верном коне своём Соломоне.

Они приехали в город Пик, и там Персик попросил ночлега у добрых крестьян. Они приняли его, но при таком условии, что он будет восемь дней и восемь ночей караулить в курятнике белую курицу. Персик согласился, не зная, на что он идёт. Ведь у белой курицы был муж-красный петух. И как только он вошёл в курятник, белая курица поняла, что их хотят разлучить с любимым и приготовить из неё куриный суп. Тогда хитрая курица стала придумывать план, как избавиться от надзирателя. Она оборотилась прекрасной девой и заворожила Персика, а потом переселилась в его тело, а в своё, куриное, заселила его душу. Сама курица убежала в ту же ночь с любимым петухом и реинкарнировалась. Персику через семь дней предстояло стать главным блюдом на столе старика и старухи. Его не прельщала эта участь. И тогда он попросил цыплёнка связаться с той курицей, чтобы она его спасла. В назначенный час курица с петухом подошли к курятнику и отодвинули заслонку.

Персик выбежал и со слезами на глазах поблагодарил белую курицу и её мужа. Он вывел из стойла коня Соломона и, собравшись уезжать, спросил у курицы, зачем она спасла его. Тогда она отвечала: Кто сам был в беде, тот понимает того, кто в неё попал. Я обязана тебе телом, ты обязан мне уроком жизни и мудростью».

Петух с курицей удалились. А Персик сел на коня и поскакал дальше. И с тех пор он всегда помогал бедным и нищим и научился исцелять смертельные болезни. Боролся с богами  и выиграл у них дополнительные десять лет жизни, которые раздал по секунде каждому жителю страны. Поэтому важно помнить, что в какую-то секунду мы могли бы умереть, но именно это мгновение жизни даровал нам Персик, и благодаря нему, мы продолжаем жить дальше».

 

Мы занимались не только чтением книг. Нас учили определять параллельные миры и видеть их обитателей. Они были такие жуткие, что я даже не хочу сейчас вспоминать их. Как кровавое месиво, вывернутое наизнанку, или жировые комки огромных размеров – они же были пострадавшими от ядерного взрыва.  Так что когда-то эти страшные и озлобленные существа были людьми и животными. От этого делалось ещё страшнее. Но я должна была кормить их. Каждый день по два-три раза, так что ночами мне снились только кошмары.

 

У меня под кроватью и в матрасе были выходы в параллельные миры, но я не знала точно, в какие. Я думала, что в тот день, когда эта реальность окончательно мне опротивеет – я без раздумий отправлюсь в один из них, в какой – решу наугад.

И такой день настал. Мне стало так плохо, всё было так одинаково вокруг меня. Книги читать нам больше не давали, а лишь заставляли ухаживать за теми ужасными животными. Я знала, что если я пропаду, всех девочек отчислят, ноя с ними не общалась, и мне было всё равно. У меня не было сил уже лечить разваливающихся на глазах людей бесполезными заклинаниями, а потом провожать их на костёр для демонов.

Ночью я заглянула сначала под кровать, а потом под матрас, чтоб сравнить пространства на предмет того, в каком у меня больше вероятность выжить. Под кроватью у меня была какая-то красная комната, по которой ходили люди и собирали лохмотья в коробки и сжигали их. А под матрасом – пустыня, заполненная белыми песками. Наверное, лучше было идти под матрас.  Я боялась, что под кроватью меня могут посчитать демоном.

Когда девочки на следующий день уснули, я тихонько отодвинула матрас и ступила в параллельный мир одной ногой. Но тут Маржина проснулась и спросила: «Что это ты делаешь?» Я постаралась двигаться быстрее, но зацепилась носком за спинку кровати. Маржина поняла, в чём дело, и закричала что есть сил: «Держите её, она сбегает!»

Девочки проснулись и побежали ко мне. Я случайно, пытаясь оторвать нитку на носке, сдвинула кровать, и параллельный мир открылся.

Тут началось что-то непонятное и ужасное – всё: кровать, подушки, девочек, а потом уже пол и стены здания стало засасывать в это пространство. Началась абсорбция. Я держалась за деревяшки, оставшиеся от пола, еле-еле мне удалось доцарапаться до двери, но сила, с которой происходило всасывание, была огромной, такой, что всосало и меня, и половину библиотеки.

Комнатка, в которой мы оказались, была очень маленькой, но после абсорбции увеличилась в несколько раз. Обстановка комнаты странным образом соединилась с обстановкой библиотеки – как будто предметы мебели вплавились в стену комнаты. Очертания их были расплывчаты, располагались они неестественным образом. Кровати прилипли к потолку, книги слились со стенами. Даже некоторых людей наполовину засосало в стену, они просили спасти их – но как? Если половина их тела здесь, а вторая половина – в совершенно другом измерении. Да и комната была разделена на два измерения. В моей половине время шло медленно. Чтобы пройти один шаг, требовалось затратить не менее пяти минут. А в другой половине, куда попали и девочки, все бегали как сумасшедшие, голоса у всех были писклявые. Те, кто намертво застрял в стенах, минут через двадцать умерли от старости. Девочки стали сорока-пятидесятилетними женщинами. Они испугались, просили спасти их, но перегородка между двумя временными измерениями. Была слишком плотная. И всё равно, пока я бы добралась, их бы уже не стало. Мне нужно было думать, как выбираться самой, а мысли двигались медленно, как и всё в этом временном измерении. Выхода из комнаты не было. И даже дырки. Передо мной стояла глухая стена, только на потолке – дверь, бывший выход в библиотеку. Я, наверное, сутки ставила мебель друг на друга, чтобы добраться до двери. В пространстве, где время шло быстро, уже сидели скелеты. То, что рядом происходили такие искажения времени – дурной знак. Значит пространства абсорбируют друг друга всё сильнее, вскоре должен произойти взрыв.

Наконец-то я добралась до потолка и со скрипом открыла дверь. Там был выход в какую-то канализацию, зато время в ней шло нормально. Канализационная труба как бы втянула меня в себя. Оказалось, что это вовсе не канализация, а водопровод, точнее, крыбальмасвяковод. Мне пришлось ползти по трубе несколько метров, прежде чем в конце её забрезжил свет.

Я уже не надеялась найти выхода, хотя, кто знает, что могло меня там ожидать…

А ожидала там меня библиотека. Только уже не в том виде, в каком я её знала. Половина здания была засосана в воронку в полу, где раньше располагалась наша спальня. Еле-еле мне удалось отыскать выход – я вылезла через окно.

Со стороны улицы здание библиотеки выглядело ещё более ужасающим. Оно всё скосилось. Половины не было. Видно, как его засасывала воронка. Словно дерево и кирпич расплавили и смяли как кусок пластилина. Будто гигантская рыба откусила от него кусок или огромный подземный житель выпил его через соломинку.

Мне поскорее захотелось уйти от этого проклятого места. По дороге я купила газету, где прочитала, что кто-то снова взорвал атомную бомбу. Неизвестно где – в том мире или здесь, но произошло это именно прошлой ночью, и поэтому всасывание и расслоение усилились.

Но откуда они берут атомные бомбы? Наверное, у кого-то всё-таки есть космический корабль, и они получают оружие с Земли, где и берут асфальт, который сейчас шуршит при ходьбе в моих карманах. Я уверена, что при таком уровне развития науки, как у них, самостоятельно изобрести атомное оружие они не в силах.

У меня появилась надежда вернуться на свою планету, только как это было сделать? У кого мог быть космический корабль и когда он отправлялся?

Мне нельзя было больше путешествовать по  мирам, ведь теперь началось такое безобразие. Куда полетит следующая атомная бомба – непонятно. В этот мир – вряд ли. Скорее всего, взрывают подпространства, которые от этого только расширяются, обретая ещё более уродливые формы. Видимо у тех, кто это делает, не очень высокий уровень интеллекта. Бог им судья…

 

 

*                *                *

Нужно было где-то ночевать, и я решила устроиться в библиотеке, из неё всё равно все сбежали, а абсорбции  там больше не будет в ближайшее время, потому что все дырки всосало в мою подкроватную дыру, куда кто-то умный ещё задолго до моего решения бежать, бросил бомбу.

Я заметила, что зданий на улице становилось всё меньше. И так домов было немного, и они в хаотичном порядке стояли на расстоянии километра друг от друга. Теперь же, чтобы купить  поесть, мне приходилось идти до продуктового ларька весь день. А когда еда заканчивалась, палатка, где я до того закупалась, уже исчезала и приходилось ходить ещё дальше.

В городе было безлюдно. Не с кем даже поговорить. Вскоре из-за горизонта стал надвигаться лес. Это же сколько кусков земли успел «выесть» подземный человек?

Через неделю лес был уже у моего порога. Все здания, какие я знала – пропали, люди – тоже. Я стала ходить в лес, собирать там фрукты. Иногда, конечно, травилась, но уроки Гриба не прошли даром. Вскоре я нашла и самого Гриба. Он был зажат между деревьями. Его тельце уже высохло. Я вытащила друга, очистила от сучков и похоронила рядом с дубом. Дней через пять его могила исчезла. Звери и птицы давно уже пропали. Осталась только я и подтянутый к библиотеке на опасное расстояние вулкан, где раньше обитало племя Гялда.

Вулкан мог начать извергаться каждую минуту. Нужно было спасаться – но как?

Похоже, что я осталась в этом мире одна…

 

 

Однажды я пошла прогуляться и собрать ягод в остатки леса и услышала странные шорохи и звуки. Я проследовала в то место, откуда они доносились и увидела в земле углубление которое, расширяясь, превращалось в огромную нору. Мне уже было нечего терять, и я спустилась туда. Оказывается, это была вовсе не нора, а какой-то секретный штаб. Мимо меня ходили какие-то люди в военной форме. Они передавали сигналы на другие планеты огромными рациями. На стенах висели какие-то странные графики, я в них ничего не понимала. Как ни странно, никто не обращал на меня внимания. Я, не привлекая к себе лишних взглядов, прокралась в огромный зал, где располагался гигантский компьютер, который на мониторе показывал Землю. За пультом управления этим компьютером сидело человек десять, они отмечали на карте Земли места, где есть ядерное оружие. Из их разговора я поняла, что они должны с кем-то связаться, и этот человек должен привезти им новую партию атомного оружия.

Корабль с Баргата вылетал сегодня и должен был быть на Земле уже через неделю. На Земле поставщик атомного оружие встретит их и передаст им четырнадцать бомб, чтобы они могли взорвать оставшиеся пространства, дабы избавить Ашкид от энтропии и хаоса. Неужели они не понимали, что из-за их опытов погибнут и они, и вся оставшаяся планета, ведь на поверхности животных и людей уже просто не осталось!

Я недоумевала – как пробраться на корабль, наверняка, следующего вылета уже не будет.

1. Потому что они взорвут все оставшиеся подпространства, и необходимость в бомбах отпадёт.
2. Мы все умрём.

 

По словам главного механика, вылет планировался на пятьдесят часов вечера. До этого момента оставалось еще очень много времени. Нужно было его где-то переждать.

Я решила остаться на станции, потому что рядом с библиотекой, когда я уходила, вулкан уже начинал клокотать. А также я боялась, что второй раз так беспрепятственно пробраться в научный центр не получится. Мне показалось, что лучше всего спрятаться в вентиляционном отверстии большого компьютера. Оно находилось прямо в том углу, где я сидела, и мне удалось отодвинуть решётку и влезть туда. Жаль, что не получилось прихватить с собой что-нибудь из еды. Всё-таки неделю сидеть в трясущемся корабле. Возможно даже, что в туалет мне не удастся сходить. Скорее всего, так и будет.

Наверное, я простудилась, сидя в вентиляционном коробе. К вечеру меня одолел чёх, который я не могла сдерживать. Слава Богу, что у сотрудников был обед, и я позволяла себе иногда чихнуть в кулак, но очень тихо.

И вот настало пятьдесят часов вечера. В отсеке, где я сидела в вентиляции, словно мышь, засуетились люди. Кто-то постоянно бегал туда-сюда. Я поняла это потому, что за решёткой то и дело мелькали ноги. Только как теперь выбираться отсюда, если началась такая толкотня? Мне показалось наиболее рациональным проползти по вентиляционному коробу к другой стороне компьютера и через потолок перелезть в другой отсек, где, как мне казалось, должен был находиться корабль.

Мне нелегко давался этот путь. Пришлось выломать вентилятор, благо, этого никто не заметил, так как все были слишком заняты. Я полезла по узкому коридору, где всё заросло паутиной. Конечно, это не доставляло мне удовольствия, но радостно, что хоть какие-то животные остались живы.

Я набрала в волосы их липких личинок, пауки лезли в лицо и старались заползти в мой мозг через ухо. В начале коридора был свет, а сейчас постепенно становилось темно. Вскоре я ползла на автомате в кромешной темноте, утратив всякие ориентиры. Коридор разветвлялся на две части, и я поползла вправо, потому что оттуда исходило свечение. Но лампы погасли, и я вновь погрузилась во тьму. Коридор снова разветвлялся. На этот раз я окончательно потеряла ориентацию в пространстве и поползла влево, потому что мне так захотелось.

Создавалось такое ощущение, что шахты вентиляции были бесконечны. На меня постоянно сыпалась какая-то пыль, наверное, я была вся белая. Во всяком случае, мне так представлялось. Но я двигалась неуклонно вперёд.

Вдруг земля подо мной зашаталась, стены заходили ходуном. Я  подумала уже, что перед полётом решили довзрывать остатки бомб, но вскоре дрожь прекратилась. Я почувствовала, что куда-то проваливаюсь, как будто в огромный хлебный мякиш. Сначала меня охватил страх, а затем я подумала, что ничего ужасного не произойдёт. Я успею выбраться, так как корабль ещё не отлетел, могу дойти до него вовремя. Не из таких мест я уже выбиралась!

Но оттуда вылезти мне было не суждено. Меня поглотила с головой эта масса, будто я увязала в болоте, но могла при этом дышать. В ногах чувствовалось жжение, ведь я потеряла туфли еще в самом начале вентиляционного короба.

Меня засасывало всё глубже и глубже.

Я оказалась в светлой комнате без мебели, но с огромным окном. Занавесок на нём не было, я решила выглянуть туда. По всей видимости, дом, в котором я находилась, имел основание в бесконечности. На такой высоте я ещё никогда не была.

За окном летали отрубленные человеческие головы. Они кричали, просили пустить их вовнутрь. Я испугалась с закрыла лицо руками. Тогда голова разлетелась  и разбила окно. Она позвала меня, сказала, что пришла с миром. Голова попросила меня выслушать её:

• В этой комнате находится портал, через который ты сюда пришла… Ты называешь их «дырками», - я закивала головой и стала слушать внимательнее. – В этой комнате есть такая дырка, тебе только нужно разобрать паркет вот здесь, - голова указала место в полу, где доски были сдвинуты, - и ты проникнешь назад.
• А что будет с вашим миром? - спросила я.
• Мы умрём, - ответила голова, - но ты будешь должна вернуться и написать про нас. Только так мы сможем жить вечно!
• Хорошо, я обещаю! – ответила я.
• Торопись, девочка, и не теряй времени! Скоро реальность взлетит на воздух!

 

Голова воспарила и скрылась где-то за горизонтом жёлто-зелёного неба.

Я принялась отковыривать паркетины. Мне казалось, что рвануть должно было скоро. Вначале доски не поддавались мне, но потом одна из них треснула, и стало легче вынимать остальные. Внизу я увидела музей сантехники, в который приводила нас учительница, и мы –причём там же была и я, только год назад – гуляли и разглядывали конструкции.

Нужно было спешить, иначе учительница снова уйдёт, и мне придётся повторять весь свой путь. Я – Прошлая уже приблизилась к унитазу, с которого в своё время не успела спуститься и начала подниматься по ступенькам. Тем временем Я – Настоящая расковыряла дыру, в которую практически пролезала, но не хватало совсем немного.

И когда Я – Прошлая окончательно взобралась на унитаз, выдрала последнюю паркетину, с грохотом свалилась в музей сантехники и побежала к закрывающемуся порталу.

Последнее, что я видела там – испуганный взгляд Меня, которая осталась заперта в том пространственно-временном континууме.

 

*                *                *

По возвращении на Землю мне было уже тринадцать лет, хотя по документам я была двенадцатилетней. На мне была форма Каграпской школы, и я была вовсе не белая, а вся перемазана сажей.

• Где это тебя так угораздило? – спросила Людмила Ильинична.
• Сама не знаю, - смеясь, отвечала я.

 

 

Я, конечно, знала, но им я бы не сказала никогда. Мне бы всё равно никто не поверил: ни учительница, ни одноклассники, ни родители. В лучшем случае меня ждала выволочка за «ложь» и «выдумки». В худшем – психиатрическая больница. Зато теперь я всё доверила дневникам, прикрываясь писательством, рассказала миру всю свою историю.

Единственное, чем теперь заняты мои мысли – так это изучение времени. Я мечтаю вырасти и вернуться назад. Спаси Баргат, Гвалдамыра, Гриба, Гялда и вообще всех хороших людей, что мне помогали.

И защитить Рагабду».