Птицыны, которых знают все.

Птицыных знали все. На самом деле они были Сашка Орлов и Лена Соколова, но это так – для официоза. Все их знали как Птицыных.
Когда где-нибудь в школе звенело стекло, Сан Саныч, директор школы, зычно кричал на все три этажа школы, плюс подвальное помещение,: «А ну-ка, Птицыных ко мне в кабинет! И родителей этой стаи тоже»!
Когда баба Маша перед звонком провожала их из раздевалки на первый урок, то можно было слышать её шёпот: «Ну, давайте, холуби, клюйте знания по зёрнышку».
Когда они шли по школьному коридору, то за их спиной уже реже раздавались издевательские смешки и обидное «жених и невеста», многие знали, что это чревато синяками, царапинами и прочими отметинами на лице обидчика.
Когда кто-то из них получал четвёрку, то об этом знала вся школа, хотя такое случалось всего дважды – один раз на музыке, другой раз на рисовании – что поделать, не все, даже самые круглые отличники, дружат с искусством.
Когда в восьмом классе, на самом первом уроке химии, Анна Георгиевна, преподаватель химии, знакомилась со списочным составом класса, то она в изумлении обнаружила, что Птицыны – это «фантом», как она сама сказала, - о них знает вся школа, о них говорят все, а по журналу их нет, на что Сашка Соколов ответил, что их существование, скорее аксиома, доказательств которой вовсе не нужно, а Лена Орлова просто мило улыбнулась и прыснула в кулачок.
Когда в седьмом классе неосмотрительные родители Лены Орловой перевели дочь в самую престижную гимназию в школе, не посоветовавшись предварительно с дочерью, то обнаружили Птицыных уже в кабинете заведующей районо, куда дети пришли с письменным заявлением, что родители нарушают их право на образование. Эти «милые отпрыски», неизвестно как сумевшие пробиться в кабинет заведующей, настаивали на том, чтобы к родителям Орловой Лены были приняты строгие административные меры – в результате чего обоих родителей чуть не на машине  с мигалкой доставили в районо. Отец сквозь зубы, при этом натянуто улыбаясь, прорычал: «Павлик Морозов в юбке», хотя Лена в принципе ходила только в джинсах, а мама только вздохнула и пожала плечами, а заведующая районо только и могла сказать: «Какие замечательные дети, как они стремятся к знаниям».
Когда кто-то из Птицыных внезапно заболевал, то второй тоже оказывался на больничном, притом совершенно официально, никакого обмана не было. Существовала между ними какая-то духовная связь, что ли… Никто – ни родители, ни школа не понимали – что это такое.
Когда в пятом классе состоялся первый турнир по футболу, то Алексей Венедиктович хотел снять команду 5 «А» с соревнований, где это видано, чтобы девчонка играла наравне с парнями в футбол, да ещё и в защите! Но общественность, в лице Сан Саныча и всего состава 5 «А» класса настояла на том, что если Птицыны играют, то играют только вместе, а иначе – не играет никто. Совсем никто. Физрук смирился, к концу игры только и слышался его шёпот: «Во Березуцкие!» Так они потом и играли – лучшие защитники школы и даже района – намаялся физрук потом на играх, когда Орлову не хотели допускать до игры… Но они играли, играли ещё как!
Когда на уроке истории, посвящённом эпохе средних веков, молодой историк решил устроить своеобразный «рыцарский турнир», он развёл Птицыных по разным командам. Урок, конечно, прошёл на «ура», особенно объяснение в любви рыцаря Печального Образа своей Прекрасной Даме, но когда в последнем конкурсе, в котором речь шла о кодексе чести рыцарей, а между командами было разницы каких-то полочка, дело чуть не дошло до рукопашной, то на шум срочно прибыл Сан Саныч и категорически заявил, что сейчас он не директор, а инквизитор и будет наказывать еретиков, нарушителей дисциплины. Но с тех пор, чтобы силы в командах были более-менее равные, на уроках Птицыных разводили по разным командам.
Когда на районном конкурсе чтецов, классе уже в девятом, от школы была заявлена литературная композиция «Ромео и Джульетта. Сцена на балконе», то жюри, расчувствовавшись,  долго ещё сидело с платочками у глаз, безоговорочно присудив Птицыным первое место. А на городском конкурсе состоялась встреча с бывшим руководителем районо, которая теперь уже работала в гороно, но своих «подопечных» признала и была несказанно рада встрече и тому, что у «детей всё так замечательно складывается». А складывалось действительно хорошо – сцену на балконе прочувствовали, выступили просто шикарно.
Когда Птицыны на выпускном получали золотые медали, то расчувствовался даже Сан Саныч, столько переживший с этой парочкой. Он, конечно, помнил о всех побоищах, которые Сашка с Леной устраивали, борясь со злыми языками, о всех разбитых во время тренировок  оконных стёклах, но ведь он сам шептал Анне Георгиевне на ушко: «Заканчивается Птицынская эпоха… Побольше бы таких..»
Когда через несколько лет в кабинет нестареющего Сан Саныча пришли Сашка и Лена, чтобы записать в подготовительный класс своих близняшек, Андрюшку и Марину, то Сан Саныч принял их с распростёртыми объятьями, радовался, что эпоха Птицыных не закончилась, на что Лена вздохнула и сказала, что Птицынская эпоха закончилась, а вот Соколовская только начинается, на что Сашка понимающе хмыкнул, а Сан Саныч тоже понимающе развёл руками.
Когда где-нибудь в школе звенит стекло… Но это уже совсем другая история.