Подаренные чувства

 

 

- Идеализировать не привык.

- Но согласись, что она прекрасна…

- Нет.

- Зануда.

- Может быть.

   Я сидел за своим письменным столом и просматривал только что принесённую рукопись неизвестного автора.

- Как люди могут приносить такую бездарность в издательство?- задался риторическим вопросом я.

   Сидящий на подоконнике Алексей не отреагировал. Он продолжал смотреть на фото обворожительной блондинки в своём ноутбуке.

- Да…- протянул я,- разговариваю с воздухом.

- Не мешай мне работать,- бросил Алекс.

- Я мешаю тебе работать?! Кто кому мешает?

- Может быть, именно это помогает мне сосредоточиться.

- Я вижу. Как ты сосредоточился… Слюна до пола висит.

- Вот только не надо издеваться. Я в отличие от тебя не могу сидеть над этими бумажками.

- Ты сам просил найти для тебя работу,- изумился я.

- А я и не жалуюсь.

- Очень меня это волнует. Ещё чего! Просто ты рискуешь её потерять.

- Что-то я чую, мне кто-то угрожать вздумал.

- Понимай, как хочешь.

- Хорошо-хорошо. Раз тут все такие противные, я пойду к себе.

- Вперёд.

   Когда за Алексом закрылась дверь, я почувствовал себя комфортнее. Я, наконец, смог с головой окунуться в кем-то написанную рукопись…

«…Действия начались в какие-то никому неведомые времени. В каком-то никому неизвестном городе. Вы подумали, что там жили какие-нибудь чудовища? Нет! Там жили самые обыкновенные люди. Такие же, как и вы, мои дорогие читатели….»

    Я никак не мог понять, насколько глупым человеком нужно быть, чтобы написать…да и ни только написать, да ещё и принести «это» в издательство.

   Издательство «Пергамент» имело практически безупречную репутацию. Я никогда не позволял печататься бездарным художникам слова. Порой, приходилось удерживать себя от огромного соблазна получить лакомый кусочек за тираж в каких-то несколько тысяч экземпляров. Отказывал я очень часто. Наверное, даже слишком. И иногда было обидно, что кто-то писал великолепные рецензии на книги, которые я отказывался печатать. Но, естественно, и рецензии тоже были куплены…но всё же люди прислушиваются к критикам.

   Единственное, что я позволил себе, как владельцу «Пергамента», так это издавать журнал. Журнал, посвящённый творчеству анонимных писателей. Поверьте мне, и такие в нашем мире тоже есть. Иной раз принесут мне целую стопку листов. Идеально написанная книга, но своё имя маэстро освещать не хочет. И что ж тут поделать? Присваивать…так мне кажется это низким по отношению к настоящему писателю, хотя тому и нет до этого дела. Вот я и решил издавать свой журнал. И вскоре посыпались анонимные рассказы, стихи и даже целые романы.

   Работаю издателем я всего четыре года. А пишу с детства…Много раз печатались мои статьи, пользовались успехом стихи…Даже роман когда-то написал, но потом решил сжечь, потому что писал я его для своей возлюбленной, которая предала меня. Но что было, то прошло…

   Я закончил филологический факультет Московского педагогического университета. Первое время думал поработать в каком-нибудь чужом издательстве, чтобы немного привыкнуть, понять, освоиться…Но хорошо всё обдумав, решил, что это ни к чему. И открыл «Пергамент», на сбережения оставленные покойными родителями. Немного везения, ума, чутья, таланта…и с самого начала всё пошло хорошо.

   Жил я в спальной районе в высотном доме, на пятом этаже. Квартира была небольшая, но уютная. Свободное время я проводил за фортепиано. К слову, о музыке…Долгое время я не мог решить, куда поступать. В консерваторию или на филолога. Любовь к писательскому перу перетянула, но всё же без клавиш жизни я не представлял.

   Времени всегда катастрофически не хватало. Начиная со школьной поры. Творчество отнимает столько сил и времени, что оно собственно и стало всей моей жизнью.

   Отношений я уже несколько лет ни с кем не имел. После того разрыва на первом курсе, я никак не решался начать что-то серьёзное. Интрижки, бессонные ночи, может быть, очень непродолжительные отношения, но безо всяких планов на совместное будущее.

   Единственная женщина, которая всегда была рядом – это моя соседка. Я знал её с пелёнок. Ещё тогда у нас сложились прекрасные отношения. А когда ни стало мамы, я очень часто стал приходить к Марии Александровне за советом или за поддержкой. У нас не было секретов, мы всегда говорили прямо и открыто.

   У Марии Александровны было двое детей. Дочь и сын. И оба уехали жить за границу. С мужем Мария Александровна развелись несколько лет назад. Поэтому я для неё тоже стал единственным близким человеком.

    Естественно, мы ценили друг друга. Я так вообще не мог бы представить себя без любимой соседки.

   Мария Александровна взяла за привычку уговаривать меня жениться. Ведь почти тридцать лет, а я всё один, да один. Ни то чтобы я не мог пережить тот разрыв…, я бы и разговаривать с ней не стал. Это была ошибка…причём огромная. Нельзя было связываться с этой женщиной. Просто с тех пор не мог я встретить достойную кандидатуру. Ни то чтобы я сильно привередлив…, просто не везло что ли…

   С Алексеем мы тоже знакомы очень давно. Ещё со школы. Образование он получил только формально, а на деле…, какой там из него искусствовед. А закончил когда-то художественную школу с отличием. Какие портреты рисовал…А потом начались девушки, загулы, правда, пить себе не позволял. Отец у него пил, поэтому Алекс боялся повторить его судьбу.

   Алексей работал в галерее, но отношения с директором не довели до добра. Завязал интрижку с экскурсоводом, директор узнала и выгнала обоих. Те рассорились в пух и прах и больше не виделись. Я решил взять Алекса в «Пергамент». Толку от него, правда, никакого не было. За первую неделю  «подружился» с двумя секретаршами. Я думал, подерутся за Лёшу. Но нет. Началась холодная война.

   Я никогда не путал работу и личную жизнь. Это просто ни в моих правилах. Проблем не оберёшься, да и потом когда в таком случае думать о бездарных рукописях и купленных рецензиях?

    Сказать, что я был счастливым, это значит, солгать. Я вообще не мог понять, что значит счастье, которое описывали в своих книгах мои писатели. Да и в жизни встречал я людей, которые счастливы. Кажется это неосуществимым. Будто бы и быть такого не может. Идеализация какая-та. Не люблю я это. Хоть и писатель сам, но реалист до мозга костей. Не живу миром книжным или виртуальным. Этого ещё не хватает. Жизнь у меня реальная, и мне её более чем хватает. То есть я просто не жалуюсь. Меня всё устраивает. И без идеализированного счастья, без жены…и написанного романа. Никогда не терять боевого настроя – вот мой девиз по жизни. Поэтому мне никогда не приходиться грустить. Если только мимолётом.

В этот день мне не удалось пообедать. Я считал своим долгом перечитать всю рукопись целиком, и только тогда объявить очевидный с самого начала приговор. Так я поступил и в этот раз. Естественно, отказал. Автор меня, мягко говоря, поразил. Такие кадры всё-таки попадаются редко.

   Алексей тоже перечитал какую-то принесённую брошюрку и решил отказать. Мне всё сильнее начинало казаться, что Алекс наворотит дел в моём издательстве. Вокруг профессионалы, люди понимающие нашу работу. А тут он…Алексей Ларионов. Звезда московских ночных клубов. Но всё же я терпел и делал двойную работу, но не увольнял своего друга.

   До глубокой ночи лил дождь, заметно похолодало. Наконец, был выходной. Мне так хотелось немного выспаться. Работа осталась в офисе. Домой я решил ничего не брать. Единственная статья, но и та должна быть готова не позже следующего четверга, а это очень большой срок. Поэтому я был полностью свободен от дел. Что касается планов на единственный выходной, то их не было…спать – вот единственный мой план. Но всё же, помимо этого сходить за продуктами и немного поиграть на фортепиано.

   В воскресный полдень меня разбудил звонок телефона. Не открывая глаз, я нащупал на тумбочке телефонную трубку.

- Алло…- выдохнул я.

- Никита, здравствуй,- поприветствовала меня Мария Александровна как обычно бодрым весёлым голосом.

- Здравствуйте.

- Ты ещё спишь, мой дорогой?

- Да. А который час?

- Двенадцать часов.

- Что?!- я подскочил с подушки и случайно одеялом снёс книжку с тумбочки.- Ничего себе. Простите, просто сказалась моя усталость.

- Ты как всегда не жалеешь себя.

- Ну что ж поделать? Приходится.

- Зайдёшь на чай сегодня?

- Да, конечно. Только можно чуточку позже? Я приму душ, приведу себя в порядок и съезжу за продуктами. Я ещё поиграть хотел.

- Позвони, как приедешь.

- Хорошо. Может быть, лучше вы ко мне зайдёте? Я хотел новое произведение разобрать.

- С удовольствием, но всё же сначала ты ко мне. Я приготовила очень вкусный грибной суп и яблочный пирог.

- Уговорили.

   В считанные минуты я привёл себя в порядок и поехал в супермаркет за продуктами. Потом затеял небольшую уборку и приготовление ужина. И только после этого я отправился к Марии Александровне.

   Уже в прихожей я почувствовал коктейль приятных ароматов. Грибного супчика и яблочного пирога.

- Быстро ты,- забирая у меня пирожные, сказала Мария Александровна.

- Спешил специально. Даже кушать не стал. Быстрее-быстрее к вам.

   Мы сели за кухонный стол. Я бросил взгляд в окно. Снова сгущались тучи. Засвистел чайник, это мысленно вернуло меня на кухню.

- Как дела на работе?- начала диалог Мария Александровна.

-  Всё хорошо…Алекс, правда, никак работать нормально не начнёт. Я вчера впервые увольнением ему пригрозил.

- Всё бездельничает?

- Ни то чтобы бездельничает. Но толку от него мало. У меня такие объёмы работы, что такому, как Лёша, просто не справиться. Нужна стальная сила воли и выдержка. Сидеть часами за рукописями, спорить с писателями…В общем, не для него это. Надеюсь найти ему другое место.

- Давно что-то ты не заходил, из-за Лёши что ли? Двойная работа?

- Если честно, то да…, но дело ни в этом. Навалилось как-то. Либо «Пергамент» популярнее становится, либо авторов стало в два раза больше.

- Нужно учиться отдыхать. У тебя синяки под глазами, похудел уже…Жениться тебе надо.

- Я надеялся, что хотя бы сегодня вы не затронете эту тему.

   Я улыбнулся, хотя мне и вправду совсем не хотелось говорить о женитьбе.

- А кто ещё направит тебя на путь истинный?

- Никто, кроме вас. Что само собой, разумеется.

- Само собой.

- Но…я скажу то же, что и всегда. Нет пока той, которая могла бы стать моей женой. Да и вообще никого нет. Что я могу поделать?

- А если бы она нашлась?

- Переформулируйте вопрос, пожалуйста. Если бы она нашлась…, то…вы ведь сами ответили на свой вопрос. Если бы она нашлась, то она бы нашлась. Вот и всё.

- Ты не хочешь жениться.

- Я не знаю.

- Это не вопрос.

- Я заметил.

- А я бы вышла замуж.

- Выходите за меня, Мария Александровна.

- Да легко.

   Мы засмеялись. Шутки шутками, но будь Мария Александровна лет на тридцать моложе, мы вполне могли бы стать семьёй. Столько лет душа в душу.

   После сытного обеда мы переместились ко мне. Я нашёл старый сборник этюдов и хотел обновить его в памяти. А Мария Александровна была поклонницей моего как писательского, так и музыкального творчества.

   В этот вечер я впервые задумался над словами Марии Александровны, которые она повторяла из раза в раз. Женитьба…Да дело даже не в браке. Я одинок. У меня нет рядом любимой женщины. Но что я мог поделать, если натура у меня ни как у Лёши, которому каждая вторая дамочка по душе. Правда, на короткий период. Но лучше уж так, чем никак. А я…За последнее время интрижек в моей жизни стало ещё меньше, чем было.

 

   Роман Аркадьевич проснулся в прекрасном расположении духа. Осеннее солнце разбудила его яркими лучами, с трудом пробившимися сквозь шторы.

   Меньше всего Роману хотелось вспоминать о собственном юбилее. Он даже не стал брать трубку, звонок которой раздался через несколько мгновений после пробуждения. Роман умылся, надел спортивный костюм и пошёл прогуляться в парк. Последнее время стало холодать, и утренние прогулки были не столь приятны. Но этот день был просто великолепен.

   Роман как всегда прошёлся по двору, погружённому в тень от дома, перешёл дорогу и оказался в парке, как нельзя кстати разместившемуся так недалеко.

   Людей в парке Горького практически не было. Разве что молодая мама с коляской сидела под деревом, зачитавшись какой-то книжонкой. А помимо неё лишь несколько случайных прохожих.

   Роман брёл в северном направлении, погрузившись в размышления о жизни. Как бы банально это не звучало. Шестьдесят пять лет как-никак. Можно уже и подвести какой-то итог.

   Неудачная любовь, куча болезней, одиночество и папоротники на лоджии.

   Но внимание Романа привлёк странно одетый мужчина, сидящий на лавочке с картонкой, на которой каллиграфическим почерком было написано «Подарю чувства». Роман не сдержал усмешку. Очень уж забавной показалась ему эта картина. Он сел на лавочку напротив и стал наблюдать за незнакомцем. Но тот не менялся в лице и оставался абсолютно неподвижен.

- Простите, любезнейший,- не сдержался Роман Аркадьевич.

- Вы хотите что-то спросить?- бесстрастно ответил незнакомец.

- Что вы делаете?

- Сижу, разве вы не видите?

- И давно?

- Я сбился со счёту. Несколько дней. Кажется, с позапрошлой пятницы.

   Таков ответ поверг Романа Аркадьевича в смех.

- Молодой человек, вы зря смеётесь,- всё так же бесстрастно продолжил диалог незнакомец.

- Молодой человек?- изумился Роман.- Мне шестьдесят пять лет. Я вообще-то брожу тут, размышляю, итоги подвожу.

- А вы собрались умирать, простите?

- Вообще-то не планирую в ближайшее время.

- Так зачем же вы подводите итоги?- голос собеседника Романа Аркадьевича немного переменился.

- Подводить итоги не обязательно нужно при смерти.

- Но вы выбрали для себя именно такой путь.

- С чего вы это взяли?

- Даже с того, что вы ответили вопросом на манер «с чего?».

- А зачем я с вами говорю? Вы, наверное, пользуетесь слабостью пожилых людей, отнимаете у них газеты, а потом…

- Газеты? Вы ведь не читаете газет.

- У моего соседа всё время отнимают газеты, какой-то мужчина, между прочим. А мне потом не у кого программу взять.

- Я не отнимаю чужих газет. Я скорее дарю. Но отнюдь не газеты. А чувства. Именно чувства.

- Вы сумасшедший ей-богу.

- Нет.

- Я лучше пойду.

- Подождите. Ведь я заинтересовал вас, не так ли?

- Если даже и так, вы все равно сумасшедший, просто я любопытен по своей природе.

- Вы проснетесь завтра молодым.

    В глазах незнакомца загорелся озорной огонек. Роману Аркадьевичу стало не по себе. Он попятился назад, резко развернулся и поспешил домой, ускоряя шаг.

   Встреча с загадочным человеком в парке заставила Романа размышлять весь день. «Много же сумасшедших,- думалось ему,- но почему же этот ненормальный встретился именно мне?..». Конечно, ему хотелось вернуть утраченную молодость…, снова пожить на широкую ногу, не думая о будущем, как когда-то в юности, когда жизнь казалась красочным мгновением, которые никогда не кончится. Но…это было невозможно. Роман Аркадьевич пытался прогнать глупые мысли, но это никак не выходило.

   До глубокой ночи Роману не удавалось уснуть. Его словно преследовал образ незнакомца. И мысли были полны воспоминаний об утраченных временах.

 

   Проснувшись утром, я ощутил слабость во всем теле. «Заболел…»,- подумалось мне. Но вопреки собственному предположению я не ощущал признаков простуды. Горло было в порядке, нос тоже, голова не болела, а температуры и подавно не было, только спину ломило. Мне вдруг показалось, что за эту ночь я постарел на двадцать-тридцать лет. Мне снился какой-то очень странный сон…про некую Марью Павловну. Сон был сильный, эмоциональный. Сюжет был построен таким образом, что я оказался влюблен в женщину в возрасте. Мне хотелось поскорее забыть дурной сон. Я, разбитый и уставший, побрел в ванную комнату. Там умылся, принял прохладный душ и немного пришел в чувства. Чашка кофе окончательно вернула меня к жизни. Правда, спина болеть не перестала, хотя причин для этого не находилось.

   Весь день был полон суеты. Дело было даже ни в том, что началась новая неделя.

 Я всё время что-то забывал, к обеду разболелась голова и спину никак не отпускало. А под вечер меня стала охватывать паника. Слишком уж странным было моё состояние. Единственное, что внушало спокойствие – это то, что я собирался попросить помочь мне Марию Александровну.

   Когда по дороге домой я не смог прочесть вывеску на стенде с объявлением на расстоянии пары шагов, мне окончательно стало ясно, что со мной что-то ни так. К горлу предательски подкатила паника. Мне стало страшно, как не было бы стыдно в этом признаваться.

- Мария Александровна,- дрожащим голосом выговорил я,- у меня, кажется, проблемы со здоровьем…

- Что случилось?- обеспокоенно спросила Мария Александровна.

- Вы не могли бы зайти ко мне?..Пожалуйста.

- Да, конечно! Сейчас!..

   Я был похож на тяжелобольного…

   Мое почти бездыханное тело лежало на кровати, на моем лбу покоилась мокрая тряпочка, а рядом стояла коробка с лекарствами, телефон и стакан воды. Я ждал Марию Александровну, как мученик, обреченный на смерть. Может быть, я слишком драматизировал. Но все же…страх отогнать я был не в силах.

   Мария Александровна не заставила себя долго ждать. Она сама испугалась. Раньше я никогда не звонил ей с просьбами такого рода. Но, как известно, все когда-нибудь бывает первый раз. Она прилетела ко мне с целым пакетом лекарств. На бедной женщине не было лица.

   Я с трудом поднялся с кровати, чтобы открыть дверь.

- Никита…- произнесла моя спасительница,- что с тобой?..

- Я не знаю…- с неприкрытым отчаянием ответил я,- со мной творится что-то непонятное…Словно за прошлую ночь я постарел лет на двадцать.

- У тебя что-то болит? Голова кружится? Что такое? Я не понимаю…

- Я сам ничего не понимаю. Может быть, скорую вызвать? У меня спина очень болит.

- Спину я тебе вылечу. А вот с общим состоянием…Вполне вероятно, что сказалось то, что ты не щадишь себя на работе.

- Может быть, но такого никогда не было.

- Тебе надо взять отпуск. Или хотя бы больничный.

- Не пойду завтра на работу. Съезжу в поликлинику.

- Вот и правильно, теперь ложись, я натру тебе спину.

   После того, как Мария Александровна меня растерла, я уснул.

   Всю ночь я просыпался в мыслях о некой Марье Петровне. Последующий день я тоже думал исключительно об этой женщине. Мне стало казаться, что я попросту схожу с ума. То ли от переутомления затянувшегося, то ли от чтения бреда, который ежедневно приносят в издательство. Но ни о какой Марье в этом бреду не писалось. Откуда взялся её образ, понять я не мог. Но прорисован в воображении он был до мелочей. Вплоть до каждой пуговички на теплой вязаной кофте клубничного цвета.

   Спина больше не болела, но чувствовал я себя ужасно. Память и зрение резко ухудшились, откуда-то взялась бесконечная усталость и желание смотреть старые сентиментальные фильмы.

   Мария Александровна позвонила знакомому врачу, тот посоветовал проконсультироваться с неврологом. Конечно, об образе какой-то Марьи Мария Александровна упоминать не стала, хотя я не постеснялся рассказать ей даже об этом.

- Я схожу с ума…- повторял я, оббегая взглядом декорации собственной квартиры.

- Нет,- возражала Мария Александровна.

   Она всё пыталась меня поддержать, успокаивала, но по взгляду я видел, что сама она в ужасе от происходящего со мной.

- Сходи завтра к врачу.

- К кому мне идти?.. К психиатру если только.

- Мне все-таки кажется, что тебе стоит хорошенько отдохнуть.

- У меня все равно нет выбора.

   На следующий день я поехал в поликлинику. К терапевту.

- Ну что я могу вам сказать…- развела руками моя врач,- честно признаться, я не понимаю, что с вами. Ваш организм быстро меняется. Я бы сказала, слишком быстро стареет.

- Я могу умереть?..- в ужасе прошептал я.

- Нет, не думаю,- неуверенно ответила Ирина Сергеевна,- но…нужно что-то делать. Для начала я выпишу вам несколько препаратов для укрепления иммунитета, повышения тонуса и для улучшения самочувствия. Думаю, это может помочь.

- А если нет?

- Тогда я соберу консилиум. Ах, да, ещё я выпишу вам направление к офтальмологу и отоларингологу.

- Хорошо, давайте…

- Оба принимают с утра. С заключениями этих специалистов сразу ко мне. А курс препаратов мне кажется, недели хватит для начала.

- У меня складывается такое впечатление, что меня уже ничего не спасет.

- Не нужно отчаиваться. Всё будет хорошо.

- Я очень на это надеюсь.

   «Как правило, надежда умирает последней»,- подумал я. Отчаяние стояло комком в горле. Но все же я старался не выказывать охватившего меня ужаса. Мужская гордость не позволяла. Но дома…в одиночестве, я позволил себе пустить горькую мужскую слезу.

   Усталость валила с ног. Снова скрутило спину.

   Немного успокоившись и придя в чувства, я позвонил Марии Александровне и пересказал диалог с врачом. Она выказала заботу и предложила придти натереть спину. Естественно, я согласился. Мне иногда страшно было представить, какой была бы моя жизнь без Марии Александровны.

   Сам бы я точно не справился. Да и кто бы справился на моем месте без поддержки?

   На следующее утро мне выписали очки и капли в уши. Ирина Сергеевна дала целый список полезных препаратов.

   Но вот от образа некой Марьи Петровны никто меня избавить не мог. Но с этим идти к врачу было уже ниже моего достоинства. Влюбиться в старуху из сна!- прямое направление в клинику для душевнобольных.

   И день и ночь голова была полна мыслей о ней. Днем осознанно, а ночью в сонном бреду.

Спустя несколько дней моего больничного, я понял, что схожу с ума. Мысли о Марье Петровне превратились в навящевую идею, а препараты не помогали. И консилиум, созванный Ириной Сергеевной, не имел понятия, что со мной делать.

   У меня началась жуткая депрессия. Я даже стал пить успокоительные препараты.

 

   Роман Аркадьевич проснулся достаточно поздно. Взглянув на часы, открыв один глаз, он замешкал на какой-то миг. Слишком уж поздно было для него проснуться в начале двенадцатого. Роман находился в отличном расположении духа. Во всем теле чувствовалась приятная  забытая легкость. Не пришлось щуриться, чтобы разглядеть бегущую строку в программе новостей по телевизору. Да и звук пришлось убавить.

   Роман Аркадьевич был шокирован своим самочувствием.

   Немного взволнованный, он принял душ, позавтракал на скорую руку и отправился на пробежку.

   Бежал на этот раз без вынужденных остановок. Душа и тело дышали полной грудью. Вдруг в голову пришла абсолютно сумасшедшая мысль. «Ведь незнакомец вчера сказал, что я проснусь молодым!- эхом отдалось она в голове Романа Аркадьевича,- но…как это возможно? Это невозможно! Нет! Ни в коем случае! Или…возможно?».

   Роман Аркадьевич поспешил в парк. Ему не терпелось поговорить со странным незнакомцем с не менее странной табличкой в руках. Но лавочки были пусты. Все лавочки в парке были пусты! Вокруг не было людей. Женщин с колясками, старушек, бурно обсуждающих чью-то личную жизнь, никого. Может быть, потому что стоял разгар рабочего дня, может быть, потому что было душно в октябрьский полдень перед дождем, а может быть, потому что этой ночью случилось что-то очень необычное с Романом Аркадьевичем.

   После долгой, казалось бы, утомительной прогулки, Роман не потерял бодрости духа. Да и сил было хоть отбавляй. Шок от новых старых ощущений прошел. Теперь можно было спокойно наслаждаться ими.

   Собственные силы Роман Аркадьевич стал растрачивать с пользой. Прибрал всю квартиру и пересадил несколько папоротников. Потом отправился за продовольствием в ближайший магазин.

    По дороге встретил Марью Петровну. Но, впервые за все годы их знакомства, в душе у него ничего не дрогнуло, когда взгляды их встретились. Роману Аркадьевичу самому было невдомек, почему перемены в самочувствии  так сказывались на чувствах в отношении любимой женщины. Но ничто не попишешь.

   В магазине Роман стал заглядываться на молодых особ, чего не замечал за собой раньше. Вдруг захотелось тряхнуть стариной. И зачем Марья Петровна, если есть столько молодых девиц? «Ведь,  в конце концов, я не настолько стар!»- решил для себя Роман Аркадьевич. Конечно, шестьдесят пять лет – уже ни сорок с хвостиком, но все же Роман не утратил былого обаяния. И чем черт не шутит? Решил рискнуть. Но знакомиться в магазине не стал. Он предпочел более современный способ знакомства.

Вернувшись домой с целым возом продуктов, он сел за компьютер, давно пылившийся в углу спальни. Интернет работал, пользоваться им Роман Аркадьевич умел. Так что ему не составило труда зарегистрироваться на одном из популярных сайтов. Нашел несколько девушек, ищущих, судя по данным анкет, мужчину постарше.

   О встречи Роман Аркадьевич договорился спустя каких-то минут двадцать-сорок, не больше. Девочки были не прочь поразвлечься со зрелым любовником, а Роману это было на руку.

   Местом встречи являлся уютный ресторанчик неподалеку от дома. Цены там были приемлемы да и обстановка спокойная, хотя Роману Аркадьевичу вдруг стало абсолютно все равно на такие мелочи.

   Её звали Ксения. В возрасте двадцати семи лет. Замужем, двое детей, но мужского внимания не хватало. Внешне она очень симпатизировала Роману Аркадьевичу. Высокая, стройная и светловолосая. Собственно, иначе он бы не стал её приглашать на встречу.

   Глаза Ксюши были грустны. Словно отчаяние толкнуло её на эту встречу со стариком. Она собиралась забыться в пастели с другим мужчиной, чтобы не помнить все те тяготы, которые так обременяли её последнее время. И не имел значения возраст мужчины. Не имела значения внешность. Но познакомиться не мешало. Поэтому ей пришлось по душе предложение Романа Аркадьевича. А он выглядел для своего возраста очень даже ничего.

   Недлинные волосы Ксюша заколола на затылке. Косметикой она почти не пользовалась. Разве что подвела глаза коричневым карандашом. Одета была скромно. Однако подчеркнула стройную  талию и высокую грудь.

   Роман Аркадьевич ждал её за самым дальним столиком у окна. Официантка уже позаботилась о свече и вазе для свежих цветов, которые он принес. Ксюша пришла на десять минут раньше, чем было назначено судьбой.

- Здравствуйте,- улыбнулась она, подойдя к столику.

- Приветствую, красавица моя,- фамильярно улыбнулся Роман,- это тебе,- и протянул желтые розы.

- Спасибо,- немного смутилась Ксюша, почувствовав себя глупо.

   Оба с самого начала понимали, зачем встретились сегодня. И чем встреча эта кончится. Но они были вынуждены играть предписанные роли.

- Зайдешь на кофе?- спустя два томительных часа предложил Роман.

- Да,- с облегчением согласилась Ксюша.

   Роман Аркадьевич расплатился по счету, и они покинули уютный ресторанчик. А до дома было рукой подать.

   Ксения была польщена красивыми выдержанными манерами, тембром голоса и взглядом озорных глаз. Никак она не могла дать этому человеку и пятидесяти пяти. Он был молодо душой.   

   И уже в коридоре Роман Аркадьевич стал покрывать лицо Ксюши нежными поцелуями с нарастающей страстью. Спустя пару мгновений они очутились в пастели. Одежда полетела на пол, на кресло. Желание сводило с ума. Именно этого не хватало Роману Аркадьевичу и этой несчастной девочке, живущей с нелюбимым человеком.

   Оба и подумать не могли, что случайная связь даст повод начать роман. Но когда Ксюша положила голову на плечо Роману и сладко уснула, все стало ясно. Слишком уж хорошо было им вдвоем, чтобы закончить знакомство, едва начав.

   Роман Аркадьевич почувствовал в душе сильный переворот. Словно жизнь вернулась. Перестала иссякать, как это бывает в старости. А у Ксении открылось второе дыхание. Жизнь снова показалась прекрасным чудным мгновением, дарящим что-то ещё, кроме боли, горя и страданий.

   На следующий же день Роман отправился на поиски работы. Иметь любовницу, и содержать её на пенсию было уж слишком не солидно. Хотя выбор вида заработка был, мягко говоря, не велик. Образование уже не имело никакого значения. Кому нужен работник в таком возрасте? Разве что дворник. Но Роману Аркадьевичу чертовски повезло.

   Время шло. Роман Аркадьевич наслаждался жизнью в полной мере. Марья Петровна видела все со стороны. Её колола ревность. Привыкла она, что Роман любит только её. А тут в один миг он даже взглядом перестал одаривать.

 

Я чах с каждый днем все сильнее. Врачи ничего не могли понять. Но чах я не от плохого самочувствия или состояния. Все дело было больше в голове. Физические признаки сошли, осталось все то, что было изначально в духовном плане. Образ некой Марьи Петровны не оставлял меня на протяжении вот уже двух недель. Я стал ходить к психотерапевту. Работу забросил. Благо, было на кого надеяться. Не на Алекса, конечно…

   Мария Александровна неустанно оказывала поддержку. Психотерапевт после второго сеанса посмотрел на меня, как на тяжелобольного и предложил полежать в клинике для душевнобольных, от чего у меня по коже пробежал холодок. Я любезно отказался и перестал к нему ходить. Но облегчение мне это ни в коем разе не принесло.

   Мария Александровна была самым хорошим психологом. Она готова была выслушать меня, понять и прочувствовать все то, что необходимо. Одним словом, она стала мне матерью.  Особенно я ощущал это в такие моменты, когда одному становилось тяжело, и нужно было с кем-то поделиться, на кого-то опереться. И даже слез я перестал стыдиться в минуты горького отчаяния.

   Тогда я понял, насколько слепа фраза «Выход есть всегда». Какой был выход у меня? Только удавиться или лечь в психушку. А это выход? Конечно же, нет.

 

   Роман Аркадьевич наслаждался жизнью в полной мере. Роман с Ксенией был в разгаре. Чувства крепли, отношения не стояли на мертвой точке. Прошло всего три недели, а казалось, словно их отношения зашли уже очень далеко. Вырисовалась иллюзия.

   Ксюша спала, устав от долгой близости, а Роман собирался выпить чашечку кофе, как вдруг раздался негромкий стук. Было начало одиннадцатого вечера. Единственного вечера, когда Ксения смогла вырваться из дому под предлогом дня рождения подруги.

   Роман Аркадьевич надел махровый халат и вышел в тесную прихожую. С интересом глянув в глазок, он отпрянул от двери и попытался сделать вид, что никого нет дома. Но нежданный гость стал колотить в дверь. Роман понял, что Ксюша может проснуться, и впустил незнакомца из парка, который раздавал чувства.

- Добрый вечер,- немного испуганно выговорил он.

- Добрый,- с осторожностью ответил Роман Аркадьевич.

- Я думаю, вы помните меня.

- Да, конечно.

- Я пришел к вам по очень важному делу.

- Я вас внимательно слушаю.

- Вы должны вернуть свою молодость.

- Как?..- опешил Роман.

- …Вернуть тому, у кого вы ее забрали.

- Я не забирал ее! Это вы мне ее дали!

   Роману Аркадьевичу и в голову не пришло поблагодарить незнакомца за то, что тот позволил ему снова вдохнуть полной грудью. Его охватила дикая паника. Теперь ему было страшно потерять молодость.

- Да. Но я произвел обмен, чтобы дать вам понять, насколько важно не терять силу духа. Главное, сохранять юность в сердце, в душе. Вам необходимо было это понять. Но вы…вы слишком загнули палку. Вспомните!.. вы ведь любите одну женщину. Неужели ни для этого вам нужны силы? Чтобы, наконец, завоевать ее сердце.

- Мне теперь не нужна она. У меня есть Ксения.

- Но ведь это не любовь.

- Ну, и что? Зато мне хорошо с ней.

- Послушайте меня…, поймите этот жизненный урок и отдайте мне молодость. Согласитесь, что пора все вернуть на круги своя.

- Ни за что. Уходите…

   Незнакомец смотрел остекленевшим взглядом в глаза Роману Аркадьевича, но не видел там понимания.

- Ладно,- выдохнул незнакомец,- вы сейчас ничего не поймете.

   Он покинул квартиру Романа Аркадьевича бесшумно. Роман успокоился, закрыв за ним дверь. Но осадок от испуга остался. Он поспешил проверить, не проснулась ли Ксюша. Благо, она спала сном младенца и ничего не могла слышать.

 

   Я давно забыл, что такое спокойный сон. По вечерам усиливалось желание помечтать о любимой женщине. Уже несколько дней как я перестал с этим бороться. Бороться со своим сумасшествием, поэтому смело предавался грезам.

   От испуга я разлил чашку крепкого чая на прикроватный столик. Стук в столь поздний час привел меня в некое удивление. Мария Александровна ушла два часа назад, повода возвращаться, определенно, не имелось.

- Кто вы?..- прильнув к глазку, вопросил я.

- Вы меня не знаете, но зато я знаю причину вашей болезни, если это можно так назвать…- нерешительно произнес молодой человек, стоящий под дверью.

   Я решил открыть. Но аккуратно, лишь наполовину, не дав возможности попасть в мой дом.

- Здравствуйте,- произнес приятный на внешность человек с неопределенным возрастом.

   Одет просто. Черные брюки и старая белая рубашка. Кожа немного смуглая, волосы темные. На вид лет двадцать-тридцать, но глаза давали понять, что жизнь была уже прожита.

- Здравствуйте,- немного изучив гостя, ответил я.- Кто вы?

- Вы меня не знаете,- повторился тот.

- Объяснитесь, пожалуйста.

- Я знаю, что вы постарели. Почти на сорок лет.

- Откуда такая информация?

- Не делайте вид, что вы не понимаете о чем я. Я знаю, что вы сходите с ума. Я знаю, что…

- Вы что из клиники для душевнобольных? Я вменяемый вполне, не переживайте, никого не убью.

- Нет же! Послушайте!

- До свиданья.

   Я попытался захлопнуть дверь, но мой гость не дал мне этого сделать.

- Я просто пытался дать вам понять, что молодость небезгранична. Пора создавать семью, думать о будущем и беречь свое здоровье, в конце концов. Вы ведь изводите себя! Вернее, изводили…

- Кто вы такой?!

- Я маг. Волшебник. Называйте, как хотите. Я дарю чувства. Вернее, произвожу обмен. Но на этот раз один из вас не соглашается возвращать все на круги своя.

   Отчего-то я стал верить его словам.

- Я знаю, что вы проснулись утром и поняли, что потеряли молодость. Знаю, что любите Марью Петровну, которую незадолго до вас любил некий Роман Аркадьевич Робияров. Именно с ним произошел обмен.

- И что я теперь должен сделать?

- Попытаться осознать, что пора остепениться. Или поговорить с ним.

- Мне нужно жениться сию же минуту, чтобы вернуться к нормальной жизни?

- От вас требуется просто осознать. Дело в том, что мне ни разу не приходилось говорить с тем, кому я подарил старость. Я всегда добивался понимания у тех, кому даровал молодость. Впервые за девяносто лет произошла такая заминка. Это может изменить мир. Нарушить баланс в природе.

- Хорошо-хорошо. Я посижу…, подумаю над этим. Осознаю до конца.

- И тогда вы проснетесь снова молодым.

- А если нет?

- Постарайтесь. Пожалуйста. А если нет…, то попытайтесь снова и снова.

- Хорошо.

   Когда я закрыл дверь за полночным гостем, то сразу одумался по поводу фразы «Выход есть всегда». Нашелся-таки он, выход этот. Но мне предстояло нелегкое дело.

   Что стоит писателю написать небольшое философское рассуждение? Казалось бы, ничего нет в этом такого. Но чего стоит это написать, когда от этого зависит собственная жизнь?

   Я зачеркнул несколько первых предложений. Начало уже не складывалось. И неясно было, как расценивать этот знак. То ли все не заладится, то ли потом все будет хорошо, как по маслу.

   «Время…,- протянул я в мыслях,- оно имеет свойство подводить все к концу. Так, уже мысль есть. В какой-то момент для каждого из нас наступает день, когда жизнь пора менять. Тогда нужно подвести какой-никакой итог прожитым годам и остепениться. Так получилось, что я упустил этот момент. Я разменял четвертый десяток, но даже не собирался обзаводиться семьей, детьми. Зачем? Зачем мне все это? Я не хотел. Но теперь, когда я представил одинокую старость, безысходность…мне стало страшно. И я хочу. Я хочу! По-настоящему хочу завести семью. Жениться, вырастить детей, внуков. Оставить после себя ни только застывшие в веках произведения, но и кого-то, кто сможет продолжить мое дело. Взять к примеру даже мое издательство. Кому оно достанется после того, как меня не станет?..»

   Мысли складывались в вереницу предложений, тесно связанных между собой глубоким смыслом. Кажется, никогда ещё я не выкладывался настолько во время творческого процесса. Просто впервые в жизни это было действительно необходимо написать. Я до невозможности желал вернуть прежнюю жизнь. Все было бы ни так страшно, если бы не одержимость некой Марьей Петровной. И этот нежданный ночной гость вселил в меня очень сильную надежду. Я словно впервые за последние недели смог вдохнуть полной грудью и немного расслабиться. Напряжение почти не сходило всё это время. Я даже писать и играть был не в состоянии, а уж это-то для меня святое.

   Марии Александровне я решил не рассказывать о ночном происшествии. Сначала одержимость, а потом какие-то психи, приходящие в гости. Нет уж. Лучше промолчать. «А вот если я снова вернусь к нормальной жизни,- заключил я,- то обязательно расскажу об этом визите Марии Александровне, а потом начну строить личную жизнь».

   Писать я закончил под утро, полностью израсходовав творческий потенциал и сделав огромное количество исправлений.

   Наутро я проснулся полный надежд на исцеление. Но, увы, ничего не изменилось…

 

    Незнакомец являлся к Роману Аркадьевичу каждую ночь в мольбах. Его долгом было вернуть всё так, как было. Но Роман отказывался его слышать.

- Но поймите же!- в который раз взмолился незнакомец, стоя в дверях тесной прихожей,- тот, с кем вы обменялись чувствами, может сойти с ума! Он может погибнуть! Тогда вы все равно станете прежним. Поймите меня, наконец…

   Роман Аркадьевич после первых визитов незнакомца стал понимать смысл его слов. Он пытался задушить в себе эти чувства, но все-таки пришло осознание, что отдать молодость её владельцу будет правильно.

- Я понимаю,- сказал он просто, в ответ на мольбы,- и я готов вернуть молодость.

- Вы искренны сейчас?..- выдохнул незнакомец.

- Да.

- Тогда постарайтесь думать об этом весь вечер. Подведите итоги. Поймите, что молодость можно хранить в душе и сердце до гробовой доски.

- Я, по-моему, уже осознал это.

   Роману Аркадьевичу было очень тяжело удерживать себя от порыва оставить все, как есть. Но все же разум возобладал. И Роман пытался сделать для себя выводы. Ксюша не перестала бы любить его ни при каких обстоятельствах. А это для него с некоторых пор стало самым важным.

   Я проснулся этим утром в ужасном настроении. Но меня поразило, что этой ночью я не увидел никакого кошмара или лика Марьи Петровны. Спину не ломило. Даже бодрым себя почувствовал. Надеяться я уже перестал. Рад был только тому, что не рассказал Марии Александровне про ночного гостя.

   Через полчаса мне стало ясно, что я – это снова я. От счастья я пустился в пляс по квартире. А потом позвонил Марии Александрове и обрадовал её. Я исцелился!.. Так великолепно было снова обрести себя. Но теперь я выучил урок, который преподнесла мне жизнь, а точнее странный ночной гость. Нельзя растрачивать время впустую. Никогда.

   Роман Аркадьевич же, вернувшись к прежней жизни, не утратил силы духа. Но с Ксюшей встречаться больше не стал, потому что понял, как соскучился по Марье Петровне. Наконец, он добился её согласия вместе  поужинать.

   Незнакомец, ставший ночным гостем, был доволен проделанной работой. Пусть и появились некоторые сложности, зато он спас две судьбы, почти утонувшие в водовороте времени.