Мой Друг

«- Не трогайте его! Не надо! Не бейте! Стойте, он не виноват… -  И только звук ударов послышался в ответ и тихий, еле слышный вой Артура… А потом… тишина…

 - Нет! За что! Артур, вставай, я знаю, ты притворяешься, ну хватит дурака валять. Пошли домой, Тур! – Но он все также неподвижно лежал, я попыталась его перевернуть и только почувствовала, как тонкая алая ленточка крови медленно сочилась из его уха.

 - Нет! Этого не может быть! Нет! – Я помню только свой истошный крик и чувство отчаяния и ужаса, овладевшее мной.  Артур, лежащий лицом вниз, его руки неестественно были прижаты к телу. Было видно, что силы оставили его. Он лежал так, что, казалось, словно он прилег ненадолго, сейчас встанет и как раньше позовет всех играть. Но он не встал. Не захотел этого! Бросил нас! Почему, ведь мы клялись всегда быть вместе, хранить нашу дружбу! Почему!!!»

            Я проснулась в холодном поту, меня всю трясло. Уже несколько лет мне каждую ночь снится один и тот же сон, вернее, воспоминания, не отставляющие меня ни на минуту.

             Восемь лет назад я училась и жила в районе, где было очень много беженцев. Даже в моем классе русских можно было пересчитать по пальцам – остальные были армяне, чеченцы и другие. Но тогда мы еще не знали, что существует какое-то различие между нами.

      Как обычно мы всей гурьбой гуляли во дворе, играли в футбол и… Клялись в вечной дружбе и верности, говорили, что всегда будем стоять друг за друга до конца, но… Один случай изменил все…

            Мы сидели на гаражах, грелись под теплыми лучами летнего солнца. Славка недавно продал свой велосипед, и на вырученные деньги мы купили много-много мороженого и газировку, тогда это была такая роскошь для нас.

            Ребята сидели довольные с измазанными носами и счастливыми глазами, но вдруг с визгом к нам подбежала наша одноклассница Кристина, по ее щекам градом текли слезы, она не могла даже слова вымолвить, как все ее тело начинало трястись. Немного успокоившись, она кинулась с кулаками на Гаика и стала выкрикивать непонятные сначала угрозы. Вслушавшись, стало ясно, что вчера вечером, когда ее отец шел с работы, его избили какие-то беженцы и отняли деньги. Отец теперь лежит в больнице со сломанными ребрами, а Кристина… решала найти виновного…

            Мы долго пытались ей объяснить, что это сделать мог, кто угодно и не надо винить в этом друзей, пускай даже они той же национальности, что и хулиганы, напавшие на ее отца. Но она была непреклонна. Собравшись уходить, она небрежно бросила всем оставшимся:

            - Все равно вы пожалеете об этом! Я отомщу за своего отца! Чао!

            Спустя неделю она нашла меня в палисаднике нашего дома и долго упрашивала прекратить общаться с «ЭТИМИ», как она называла наших друзей. (Она очень нервничала, словно собиралась сделать что-то страшное, а совесть и разум боролись в ней.)

            Я не могла отказаться от своих слов и обещаний, мы клялись, не смотря ни на что верить друг другу и быть вместе. Мы же ДРУЗЬЯ. Я еще раз попыталась объяснить ей, что нельзя из-за одной паршивой овцы все стадо вырубать, точно также и с людьми, в любой национальности хватает как «плохих» людей, так и «хороших». Но сама я не верю в то, что человек может быть только хорошим или только плохим. Существует такое понятие как «ИНЬ» и «ЯНЬ», черное и белое, и как раз именно в такой пропорции в человеке это и живет, только он сам начинает выбирать, что ему ближе «ИНЬ» или «ЯНЬ» или черное и белое.

            Но это все мы понимает сейчас, а тогда – общие фразы, невинные попытки предотвратить несправедливость, конечно, это все не оправдывает нас, но и винить полностью себя тоже неправильно.

            Люди привыкли строить стереотипы и перестали делать исключения. Даже в русском языке, где только строгие правила написания слов, есть место исключениям, которых немало, почему бы тогда не научиться допускать эти исключения и с людьми, зачем чесать всех под одну гребенку, это неправильно…

            Но это я понимаю лишь спустя очень много времени. Ведь для человеческой жизни восемь лет это огромный срок, а у Артура отняли это… Почему? Да потому что люди ищут только виноватых, лишь бы наказать, а кого, за что – не имеет смысла. И  даже не пытаются разобраться в себе, может со мной что-то не так, может дело во мне.

            Человеческий суд – самый страшный суд.  Так оно и случилось.

            Кристина сдержала слово. Через месяц мы как обычно играли в общежитии для беженцев и тут вышли старшие мальчишки и что-то стали говорить на своем языке. Из их слов я только поняла, что нам  не место здесь, что мы русские, мы чужие. Артур и Гаик попытались нас защитить, говорили, что мы их друзья, но те взяли нас как котят за шкирку  и вынесли за пределы двора…

            Через неделю это повторилось. Мы никак не могли понять, почему вдруг мы стали так мешаться окружающим…

            И вот мы с Артуром возвращались домой, как обычно было около десяти. Родители никогда не волновались за нас, потому что в нашем дворе было безопасно.

            Не дойдя до дома где-то ста метров, мы встретили старших ребят, которые вышли из палисадника к нам на встречу, словно поджидали кого-то. Мы поздоровались с ними и попытались пройти дальше, но те перегородили нам дорогу. Самый большой взял Артура за  воротник рубашки и приподнял  вверх, Артур закричал:

            - Кнопка, беги!

            - Нет, я не брошу тебя! – я попыталась оттолкнуть мальчишек от него, но в ответ со словами предупреждения отлетела в сторону:

            - Не лезь, эти «черные» получат за все!

            - Нет, он не виноват, - я сразу поняла, что дело в Кристинином отце, что это она попросила старших разрешить этот конфликт, вот почему она так нервничала, но знала ли она тогда, как они это сделают… Этого так никто и не узнает.

            Мальчишки стали все вместе бить Тура. Ногами, палками, это было ужасное зрелище, я пыталась влезть, но только как щенок отлетала в сторону, тут послышался оглушительный вопль, я так и не поняла, кому из нас он принадлежал: мне, напуганной до смерти или Артуру, который изнемогал от ударов и боли. В тот момент я поняла, что бьют его, а мне так больно, словно меня убивали…

            Тут все затихло, еще минуту назад дергающееся тело, обмякло и неподвижно легло на земле, толпа быстро куда-то исчезла, а я, рыдая от страха и ужаса, подползла к Артуру. Дергала его, трясла, ругалась, но… это было бесполезно… Он уже не слышал меня…

            После похорон я  переехала в другое место, я никогда себе не прощу того, что не смогла спасти Тура, не смогла уберечь друга. Кристина спустя месяц уехала из города. Никто из нас даже не подошел к ней и ничего не спросил, всем и так было ясно, что это по ее наводке наши парни избили Артура… А лишние слова – лишнее подтверждение того, какими жестокими бывают люди и как порой оборачивается невинная на первый взгляд угроза…

            Я долго не могла поверить, что Артура больше нет. Я по привычке рано вставала и ждала на крыльце, когда он зайдет. Я могла сидеть до вечера и удивляться: «Почему он не идет? Он, что забыл про меня?»

            Я знаю, что он никогда бы про меня не забыл, никогда бы не оставил одну, а я… Я оставила его. Он лежит в земле, похороненный  в чужой стране, граждане которой убили его, не смотря на то, что он любил Россию и русских вообще.

    ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО! НЕЧЕСТНО! Но это, как мне тогда сказали, жизнь, в которой бывает все. Но почему-то именно это все, эта потеря друга произошла со мной…

            Теперь я живу за двоих, я должна так жить, чтобы хоть как-то искупить свою вину перед ним. Я должна жить! И должна уберечь своих близких и друзей, как это сделал Артур…

            Недавно мне приснился тот же сон, мучащий меня на протяжении 8 лет, но что-то в нем изменилось… Артур внезапно встал, подошел ко мне, улыбнулся, как и прежде, как-то пошутил и тихо-тихо, как он это всегда делал, наклонив голову набок, сказал мне:

            - Кнопка, спасибо тебе…