Генеральша

Санаторий МВД в Тупинске по праву считался одним из лучших. Красивые деревянные домики, расположенные на высоком берегу речки Быстринки, коих мало уже осталось на бескрайних просторах нашей Родины. В домиках уютные комнатки на двух - трёх человек, объединённые по две в блоки. В каждом блоке душевая и туалет. Все блага цивилизации! А обслуживание! А процедуры! И диеты, и ЛФК (доктора Афанасьева лично знали уже очень многие, практически каждый поступающий нуждался в восстановительных упражнениях). На приём к психологу Леночке записывали всех приезжающих. Затем молодые милиционеры посещали её уже по собственному почину, но дальше танцев ни у кого пока не зашло. Лишь везунчику Петухову, оправляющемуся после огнестрельного ранения, повезло больше остальных. Он ПРОВОДИЛ один раз Леночку до дома! И гордо рассказывал всем, что Леночка живёт с матерью в частном доме, а проходить в дверь нужно мимо колодца, у которого лежит ОЧЕНЬ грозный пёс по кличке Боец. А ещё этот самый Боец грозно рычал на Петухова, но мужественный сотрудник органов не испугался, и пёс отошёл в тень, где и заснул. Многие тогда пожелали Бойцу быть более мужественнным в следующий раз...
    Вечером обязательно была развлекательная программа. Причём отдыхающих, дабы не заскучали, привлекали к ней весьма активно. Тут были и всевозможные конкурсы (от показа мод до выступлений литературного кружка, действующего в санатории со дня его основания. Кстати, именно там начали свою карьеру многие создатели детективов, но не о них речь...). Команды КВН (неизменно сотрудники санатория против пациентов. "Битва находчивых" продолжалась с переменным успехом тоже чуть ли не со дня основания санатория...) радовали болельщиков и жюри по субботам. Новинки кино демонстрировались по мере их поступления в прокат. Кстати, кинозалов было два. Один находился в здании санаторного клуба (того, в котором вне показов были танцы). Другой был летний (огороженная площадка на окраине санатория). Был ещё небольшой санаторный стадион (волейбольные и футбольные команды даже взяли несколько призовых мест в области). И, наконец, был парк. Парк (точнее лесопарк) был здесь задолго до основания санатория. Деревянные домики и парк принадлежали ещё до революции графу Путятину (который потом то ли уехал, то ли был расстрелян, в общем, куда-то пропал...). Затем после революционных волнений красивое место на берегу Быстринки присмотрели чекисты и решили разместить здесь общежития для нуждающихся в жилье народных масс. Массы потом куда-то укатили, а домики остались в полуразрушенном состоянии. Власти долго ломали голову, доломать ли то, что не доломали массы или оставить, пока появившаяся в райкоме Генеральша не сообщила, что парк и домики при нём являются культурным наследием, также как и загаженный бывший стадион графа Путятина (на который массы в период своего пребывания здесь исправно носили копившийся у них мусор). Генеральша предоставила властям все необходимые документы (в том числе и справку, подготовленную профессором Ивановым, занимающимся историей родного края и даже написавшим по этой истории книгу, оказавшуюся очень популярной. Его потом даже по телевидению показывали, но это уже неважно...).
    Райкомовцы внимательно выслушали Генеральшу, прочитали документы. Среди прочего оказалось, что вода в Быстринке является целебной (заключение СЭС и ещё одной авторитетной организации). Поудивлялись. Решили, что у графа губа была не дура, и что, скорее всего, он уехал, а не был расстрелян. Подумали. И решили строить на месте бывших общежитий санаторий МВД (надо ведь оказать почтение органам!) республиканского масштаба. Потом, конечно, масштаб стал областным, но всё равно приятно. Тем более, что, то ли действительно вода в Быстринке была целебная (всегда купались, ни о чём таком не думали, а тут поди ж ты...), то ли воздух такой (экологически чистый, как теперь говорят), но санаторий в Тупинске по праву считался одним из лучших не только в области, но и (сбылась мечта!) в стране. Наверное, не зря старалась Генеральша...
    Надо сказать, что Генеральшей называли (за глаза, конечно) главного врача санатория Ромашову Ангелину Юрьевну. Когда начинала поднимать развалины (бывало, вместе с рабочими и доски укладывала, и мусор со стадиона выносила, и много ещё чего сделала...) работала Ангелина врачом на "Скорой". Сутки отдежурит и на стройку. Потом, когда всё подняла и отчистила, назначили её, двадцатипятилетнюю, главным врачом санатория. Уважили труд, оценили...
    Санаторий стал для Ангелины всем: домом, семьёй. Жила она при нём в маленьком деревянном домике, бывшей котельной графа. Ни мужа, ни детей у Ангелины никогда не было. Ещё учась в институте, познакомилась Геля с красивым высоким Иваном, будущим хирургом (он сейчас очень известен). Должно быть, Ивану нравилась скромность и ненавязчивость Гели, а может, лестно было красавцу стать её первым мужчиной... Только после ночи, проведённой вместе, Иван пропал, а вскоре Геля узнала, что он женился. На более яркой и раскрепощённой. Тогда и решила будущая Генеральша посвятить себя целиком работе, служению другим. Тогда и перестала быть скромной и ненавязчивой. Решительно стала добиваться своего. С головой окунулась в создание санатория. И подняла, и выдержала. Выстояла даже в самые непростые годы. Сумела настоять и добиться всего. О Ромашовой заговорили (за глаза, конечно) как о суровом, но справедливом руководителе, талантливом организаторе. Так она стала Генеральшей...
    Дисциплина в санатории была. И это несмотря на то, что народ поступал недисциплинированный, стремящийся нарушить порядок. С кем поведёшься...
    Поначалу отдыхающие с ленцой посещали ЛФК, стремились уединиться втроём... Леность и стремление к уединению быстро проходили с приходом Генеральши. Главврач буквально знала о всех нарушениях и назревающих конфликтах. Решительно входила, прямая и строгая, внимательно оглядывала участников драмы. Немедленно исправиться хотелось всем. Всем, кто в эту минуту находился рядом. И хотя Ромашова НИКОГДА не повышала голос, её слышали все. И понимали.
    Одну историю передавали из уст в уста. Где-то в самом начале санатория приехал залечивать боевые ранения один майор. Высокий и статный. Заслуживший уважение и знавший об этом. Имя его было на слуху. Гроза преступности. И вот весь такой заслуженный он появился во владении Генеральши. А надо отметить, что майор этот, несмотря на все свои заслуги, имел один недостаток. А именно - ОЧЕНЬ любил выпить. В работе, правда, ему это не мешало, но отдыхать он умел только так. И никак иначе. Итак, уединяется этот майор с целью отдохнуть в укромном уголке парка, достаёт, открывает... ДА! Тут и появляется перед ним Генеральша собственной персоной. Сурово оглядывает всё майорово благолепие и строго выговаривает: "Александр Васильевич! (Заметим, что удивительно, ВСЕХ пациентов она знала по имени-отчеству. Но называла так, только если вышеуказанный пациент в чём-то провинился. Обычно хватало имени...) У нас не распивочная, попрошу это запомнить. Постарайтесь найти себе более приемлемое занятие. Иначе я вынуждена буду Вас выписать за нарушение режима". Забирает у майора продукт и уходит. Майор до вечера пребывает в шоке (с ним ещё никто так не обращался, он же заслуженный...), а затем решает наказать строптивую докторшу и поставить её на место. С этой целью в середине дня ставит в столовой на стол бутылку, демонстративно наливает из неё в стакан и на глазах изумлённого персонала выпивает. Гордо смотрит в глаза появившейся Генеральше. Та, не выказав ни малейшего удивления, спокойно сказала: "Выписать. Здоров". Говорят, что больше этот майор попасть в этот санаторий не мог, хотя много раз пытался...
    Шли годы, менялись пациенты. Не менялась лишь Генеральша. По-прежнему невозмутимая, по-прежнему в курсе всего. Так было до сегодняшнего утра. Но в понедельник 19 января всё резко переменилось. Началось с того, что в пятницу 16 января Ромашовой позвонили из администрации (так теперь назывался райком, хотя работали там те же) и пригласили зайти. Звонок Генеральше не понравился. Обычно в администрацию её не приглашали, она сама туда ходила и решительно требовала. А тут очевидно потребуют с неё. Впервые за много лет Ромашова почувствовала беспокойство. Что-то явно пошло не так. Но где и что? Эти мысли не покидали её все выходные. И вот, наконец, утро понедельника.
    В администрацию она пришла одной из первых. Никогда не опаздывала, всегда приходила заранее. Чиновник, пригласивший её на встречу, смущаясь предложил сесть и начал издалека. Промямлив что-то про кризис и тяжёлое материальное положение страны, перешёл к главному. Санаторий закрывают, так как министерство отказывается его финансировать, а у города средств на содержание нет. К тому же зданиям больше ста лет, требуется капитальный ремонт, а это дорого. Вот и было принято гениальное решение. Старый санаторий закрыть, домики столетней давности снести, а вместо них построить новое многоэтажное современное здание, возможно, даже на том же месте. Персонал временно уволить, а затем, когда строительство нового санатория закончится, принять обратно. Ромашовой же, ценя её заслуги и многолетний опыт, предлагают уйти на заслуженный отдых. Всё-таки возраст, пора пожить для себя и всё такое. Генеральша приняла это сообщение как всегда с невозмутимым видом. Разговоры о закрытии санатория ходили уже давно. Якобы не было средств его содержать. Накладно стало долечивать милиции своих сотрудников. Ничего, как - нибудь будут поправляться. А ей пора на пенсию. Вот так-то. Старая стала. "Распоряжения все уже готовы. Ангелина Юрьевна, ознакомьте сотрудников. Желаю удачи."
    Когда на планёрке она высказала все блестящие чиновничьи соображения, повисла тяжёлая тишина. "А нас куда, Ангелина Юрьевна?" - спросила за всех Танечка, недавно окончившая медучилище и проработавшая в санатории всего год. "Вот список вакансий. Думаю, мест хватит всем", - закончила планёрку Генеральша. "Утро добрым не бывает", - подвёл итог утреннего совещания Афанасьев.
    Больше всех предстоящая перестройка растревожила санитара Эдика. Дело в том, что Эдик работал в санатории волонтёром (вот так законно косил от армии, благо подходящий закон издали уже три года назад). Отец Эдика был бизнесменом, что и помогло устроить сыночка в подходящее место. Когда-то старший Красин работал в органах, это, в конце концов, и решило окончательно, куда пристроить Эдика на три года. Работа была непыльная и до этого понедельника во всём Эдика устраивала. А тут... Надо было срочно что-то придумать.
    Придумывать Эдик был мастак. И выдумки его всегда отличались оригинальностью. Очень оригинально, кстати, прошёл и первый его рабочий день в санатории. Нужно сказать, что в ту пору молодой Красин увлекался готикой и всем, что было с ней связано. Вот и появился перед Генеральшей во всём блеске: чёрные длинные волосы, чёрные куртка и брюки, на шее цепочка с черепом. Ромашова внимательно оглядела гота и невозмутимо заметила: "У Вас кто-то умер? Можете взять три дня на похороны родственника". После этого Эдик перестал верить в готику. Она была неубедительна...
    "Папа, спасай!" - так начиналась величавая речь молодого Красина, суть которой состояла в том, что он ещё не готов отдать долг Родине не сейчас и никогда в ближайшем будущем. Возможно, у папы имелись свои соображения на сей счёт, но он оставил их при себе... Просто сел в свой Lexus и поехал в многострадальный санаторий. Никогда ещё Эдик ТАК не переживал за папу.
    Ангелина шла по пустому санаторному городку, и слёзы, катившиеся из её глаз, искрились на свету так же, как снег под ногами. Она потеряла всё. Больше незачем было жить. Уничтожали то, во что она не только гвозди вбивала, уничтожили всю её жизнь. Она знала про каждое брёвнышко в стене, про каждую крышу всё, потому что своими руками ставила их, поднимала когда-то из развалин. Всё. Больше этого нет. Больше нет её. Жизнь кончена. Ангелина вздрогнула, когда чья-то рука легла ей на плечо. "Первый раз вижу, как плачут Генеральши". Перед ней стоял тот самый заслуженный майор. Поседевший (кабы молодеть!), постаревший, кажется, заработавший шрам над правой бровью. Но тот же. Такой, каким (чего уж таить!) виделся иногда во сне. Такой, о котором вздыхалось одинокими вечерами у себя в бывшей котельной какого-то графа...
    Геля прижалась к родному плечу и не скрываясь зарыдала в голос...
    Эдик крутил банки на кухне и убеждал родителей, что с ним всё будет хорошо. Анечка (работала в санатории у матери) грустно кивала и вздыхала. Красин-старший давал последние наставления сыну, как следует вести себя, чтобы приобрести боевых товарищей, а не смертных врагов на всю жизнь. Как часто в последнее перед отправкой Эдика в армию время, отец опять забылся и стал вспоминать прошлое. "Увлёкся", - лукаво усмехнулась мать - теперь уже Красина Ангелина Юрьевна. Свадьбу тогда они сыграли быстро (редко кто хочет жениться зимой). Санаторий, конечно, отстояли. Лечащиеся милиционеры в короткий срок (куда там каким-то узбекам) перечинили всё, что нуждалось в ремонте, даже укрупнились, построили ещё один корпус. Генеральша осталась заведовать своим разросшимся хозяйством. Жизнь продолжалась! Даже ожидались некоторые изменения (но о них пока тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!)...
    Да, везунчик Петухов осенью женился на Леночке. ВЕЗУНЧИК!